Вдоль Ильменского хребта

«Заметки на полях» поездки губернатора М.В.Юревича в Миасс

«Золотые шары опустились 
на планки ограды –
Знать, осталось совсем недалече 
до злых холодов…»

Такие строчки вряд ли могли бы появиться в промышленном, вечно напряженном и суетном Челябинске. Они рождаются в другом мире — спокойном, ровном, «поспешающем медленно»; рождаются в городе, где от подъезда многоэтажки до огорода с дымным запахом осенней ботвы рукой подать; где золотые шары — цветы — качаются под перестук поездов, шум вековых сосен или под мерное течение реки, в которой многие надеются увидеть крупинку-песчинку настоящего золота.Эти строчки моего друга, поэта Юрия Попова, написанные в Миассе, в старом городе, на излете советских времен…

В Миассе я бывал очень часто и искренне люблю этот город — с детства, когда приезжал к родственникам на Машгородок, в пору, когда и троллейбусов в городе-то не было, а контактную сеть только-только тянули (неужели я так долго живу!). Миасский миропорядок мне всегда казался поэтичным, образным, в чем-то искренне наивным. В детстве, к примеру, я считал, что на остановке «Лепешковая» где-нибудь в лесу находится кондитерская фабрика, где пекут что-нибудь вкусное. 

Позднее, конечно, узнал о «выпечке» стараниями кондитеров ракетного центра имени Макеева.Но теперь, а особенно в ходе поездки губернатора Михаила Юревича в Миасс, мне думается, что мой друг поэтически лукавит: не такой уж «медленно-тривиальный» Миасс и не такой уж «провинциальный» у него характер…

Первым «сюрпризом» для журналистов стало то, что порядок губернаторского визита не менялся — шел четко по программе: с юга на север, вдоль Ильменского хребта. А мы за время поездок привыкли к неожиданным изменениям маршрута, поворотам-разворотам. Позднее, стряхнув пыль дорог, понял символическую подоплеку такого порядка. По-другому проехать Миасс, чтобы его узнать, нельзя.

Это точно путь из прошлого в будущее. Сначала старый город, где виднеются драги золотодобытчиков; узкие улочки с бывшими купеческими особняками и старой школой; деревянные дома с хозяйственными пристроями и картофельными задками. Затем, перебравшись через железную дорогу, попадаешь в архитектурный мир сталинского ампира, который тянется проспектом к автозаводу. Наконец, преодолев немалые километры, попадаешь в эпоху научно-технической революции, в строительную вотчину Ивана Седова, который выстроил Машгородок и которого миасские строители уважительно называли «дедом».

Впрочем, стоит лишь выйти из машины и пройти на объект, сразу понимаешь, как лихо здесь переплелись времена.

«Город имеет уникальное расположение, — напишет позднее в своем блоге Михаил Юревич. — А главное — толковое содержание. Он не подчинен только одной отрасли. Не зависит только от госзаказа или от мировых цен. Если в одном месте убыло, то в другом прибыло. Верная позиция».Пожалуй, именно Миасс, второй после Челябинска, может претендовать на статус города с независимой экономикой; города, который из модного слова «диверсификация» сделал реальный здравый смысл. Даже навскидку можно насчитать как минимум пять экономических центров, «кластеров», где сегодня особенно кипит производственная жизнь: машиностроение, спецтехника, медицинское оборудование, оборонный комплекс и мебельное производство.

Кстати, мебель и оборонка имеют в Миассе общие корни. Фабрика «Миасс-мебель», сегодня известная на всю страну, начиналась в 1941 году как завод по начинке снарядов тротилом. А после войны, на волне конверсии, из трофейного металла сбитых немецких самолетов стали выпускать — вот провидение, судьба — панцирные кровати, которые ценились очень высоко.

Михаил Юревич, осматривая фабрику, тоже вспомнил, что знаком с ее продукцией еще с советских времен. Безумной популярностью тогда пользовались стенки «Тургояк». Человек, которому всеми правдами-неправдами удавалось заполучить заветную стенку, чувствовал себя на вершине счастья, словно приобрел поместье где-нибудь под Ниццей.

— С того времени фабрика сделала огромный рывок вперед, — скажет журналистам губернатор. — Крупное производство с очень высоким качеством изделий, которое соответствует мировым стандартам, в том числе и знаменитым итальянским.

Когда стали собираться дальше, на автозавод, вспомнился примечательный факт: долгое время мебельная фабрика, где работают всего 800 человек, являлась вторым крупным налогоплательщиком в городе после 20-тысячного УралАЗа…

Уральский автозавод, рожденный также в годы Великой Отечественной, свою настоящую «войну» прошел в конце 1990 годов, когда с конвейера прославленного предприятия сходили «планеры» — пустое шасси без двигателя и оборудования, когда зарплату выдавали звеньями от золотых цепочек, полученных по бартеру из Якутии, а люди падали в голодные обмороки. Восстановление предприятия лежало на плечах Валерия Панова, его дальнейшее развитие — на плечах Виктора Кормана. Насколько удалось? — этот вопрос, собственно, и был лейтмотивом поездки.

Судя по пресс-конференции губернатора с журналистами миасских СМИ, прошедшей накануне, Михаил Юревич не тешил себя радужными ожиданиями: «Ситуация на АЗ «Урал» мне не нравится. Хороший завод, продукция теоретически востребована, но хозяин компании попал в долги, и ждать каких-то рывков от автозавода, по-видимому, не придется…». Определенная доля пессимизма была и в отношении моделей. Хотя завод за последние годы сделал очень многое, но в конструкциях автомобилей остается немало «узких мест».

Сомнения губернатора отчасти развеял испытательный полигон автозавода. Вообще, Михаил Юревич задержался у выставочных образцов надолго — и даже не как губернатор, а как водитель: заглядывал под капот, изучал детали, использованные для сборки внедорожников. К тому же директор завода пообещал, что в следующем году будут готовы новые образцы техники. На полигоне во время показательных выступлений не удержался и сменил за рулем водителя-испытателя. Потом поделится впечатлениями:

— Сейчас проехал на новой модели грузовика. Мягкая, приятная машина, управлением больше похожа на легковой автомобиль. В студенческой юности пришлось поездить на полноприводном ЗИЛе — так что есть с чем сравнивать…

Впечатления, конечно, были серьезными. Мы, журналисты, хотя и стояли на площадке, но адреналин передавался каждому — когда, поднимая пыль, грузовики резво съезжали с почти отвесного склона или спокойно «перешагивали» через полуметровые валуны. Ничего иного не получилось бы сказать — завод, действительно, «имеет перспективу и хорошее будущее».

Свое экономическое лихолетье было и у ГРЦ им. Макеева, и у Миасского машиностроительного завода. Особенно в пору, когда государство в пылу конверсии на чистом глазу заявляло, что «нам не нужны танки и ракеты — будем делать кастрюли и чайники». Это «кастрюльное время» обернулось тем, что начался повсеместный «исход секретоносителей» (а миасцы хорошо помнят эту историю); многие сотрудники, инженеры, рабочие высокой квалификации уходили, чтобы открыть свое дело. К слову, выходцы из ГРЦ во многом сформировали новую экономическую карту Миасса, наполненную малыми и средними предприятиями.

Сейчас положение изменилось, и предприятия имеют стабильный гособоронзаказ. Как пояснили губернатору, это произошло благодаря удачной конструкции ракеты подводного базирования «Синева». Оружие нового поколения, имеющее серьезный конструкторский задел на будущее, сегодня становится основой ядерных сил страны. А значит, есть задел для развития научной базы ракетного центра; для того, чтобы у подножия Ильменского хребта могли воплотить свой творческий потенциал уникальные инженеры и конструкторы…

Когда план мероприятий был выполнен, и, наконец, удалось перевести дух, подумал, что подобные «скорости» совсем не свойственны Миассу — вернее, моему представлению о нем. Но в том и парадокс, что городу, которому недалеко до юбилея в четверть тысячелетия, совсем не свойственны старческие морщины или выцветший потухший взгляд. На Машгородке, вообще, такое даже в голову не придет — он словно одет в веселый ситец, растет, соревнуясь с горами.

В центре города, на проспекте Автозаводцев тоже шумно, людно, «нестаро». Новые девятиэтажки Комаровки смотрятся в воду Миасса; на горке, на Динамо, им отвечают новенькие крыши частных домов. Живой, молодой город. Правда, иногда молодая энергия выплескивается не туда, куда хотелось бы…

Ранней осенью город особенно хорош; тем более в солнечную погоду, которая как раз и выдалась на время визита. Вековые сосны еще не так суровы, спрятавшись за желто-рыжей листвой. Озера и горные хребты ждут, когда Миасс станет туристической Меккой Южного Урала. Хотя почему: ждут? Михаил Юревич уже назвал Солнечную долину «лучшей и самой востребованной горкой в Челябинской области».

А что до дорог и улиц — все придет в порядок: «глаза боятся, а руки делают». Главное, чтобы рабочий пафос не уходил в политические баталии, как прежде…

ВЯЧЕСЛАВ КУЗНЕЦОВ

Напоследок

Глядя вслед городу, исчезающему за соснами, поймал себя на мысли, что есть еще одна черта миасского уклада жизни, которая мне, челябинцу, недоступна. Человек, проработавший смену на высокоточном, современном оборудовании или на шумном конвейере, или за скрупулезной, филигранной работой, возвращается в дом и, открыв калитку, встречает шарика или жучку, которые виляют хвостом от радости, погружается в квохтанье куриц, в аромат спелых яблок и в золотые шары на планках…

В Челябинске такого нет. В Миассе — есть, и хочется верить, что еще надолго останется.