«Мраморный брат» Цветаевых

У нашего автора — Аиды Злотниковой большой «цветаевский» архив. Тщательно изучив историю Цветаевых, она обнаружила очень любопытную страницу семейной биографии.

Оказывается, отец российской поэтессы — Иван Владимирович, основатель музея изящных искусств в Москве, был связан с Уралом. Целый год он прожил с женой Марией Александровной в Златоусте…

Приближается столетие со дня основания Музея изящных искусств в Москве, ныне музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. Его основателем и создателем был профессор Московского университета Иван Владимирович Цветаев. К этому главному делу своей жизни Иван Владимирович относился необычайно трепетно и ответственно. Также воспринимали дело отца и его дочери, не говоря о друге, соратнике и жене Ивана Владимировича — Марии Александровне Мейн. Тяжелую поездку на Урал Цветаев с женой совершили в июле 1902 года, когда для строительства музея потребовался непременно белый мрамор. Его добывали на мраморных копях Урала. И надо было решить все проблемы с добычей и отправкой. Иван Владимирович взялся за руководство этим сложным процессом.

Эхпских гор

Поехать на далекий Урал было непросто — ведь денег на поездку не было, — музей вообще создавался на пожертвования меценатов, людей, понимавших важность такого события в культуре России. Цветаев обращается с просьбой к богатому по тем временам купцу Юрию Степановичу Нечаеву-Мальцеву принять участие в финансировании экспедиции на Урал. Меценат Юрий Степанович был богатейшим промышленником и любителем искусства, при этом «…он ворочал мрамором на Урале». Впоследствии Цветаев напишет статью «Экспедиция Нечаева-Мальцева на Урал». Эта экспедиция состояла из горных инженеров, архитекторов и лиц, хорошо знающих избранную местность. Произведенные работы показали, что в горах Урала действительно содержится несметное количество белого мрамора, который подходит для облицовки музея. Работа приняла промышленные обороты.

Музей навсегда вошел в жизнь семьи Цветаевых. Старшая дочь Ивана Владимировича от первого брака — Валерия в своих воспоминаниях отмечала: «По улицам Москвы громадные глыбы мрамора медленно везли гигантские лошади-тяжеловозы, запряженные по две-три тройки сразу… Шла кладка здания. За три года строительства действительность переросла мечту».

Летом Валерия, совершая путешествие на Алтай, тоже заехала на Шишимскую гору, чтобы самой увидеть, какое чудо совершил ее отец.

Марина и Ася называют музей «мраморным братом». «Когда родители вернулись назад, — вспоминают сестры, — словно эхо Уральскиих гор прокатилось по тихим комнатам нашей тарусcкой дачи. Мы слушали, как в диких горах, в дремучих хвойных лесах засверкал целый мраморный город могучих каменоломен. К нему вьется вверх новая железная дорожка, по ней везут белоснежный искристый мрамор. Он идет в Москву!».

А Мария Александровна говорила: «Нам с папой хочется верить, что жизнь на этом не заглохнет в горах и после построения музея, ведь уже четвертый год население кормится вокруг этого великолепного камня, не должен этот мраморный город замереть… Дети, ваш отец начал великое дело не только в Москве, но и в горах Златоуста».

Ася рисует музеи

Марина и Анастасия мечтали поехать на Урал. «Это я детский свидетель тех лет, должна сказать, ибо за меня не скажет (ибо так глубоко не знает) никто», — писала позже Марина Цветаева в очерке «Музей Александра III», посвятив его памяти И.В. Цветаева. Писала в эмиграции в 1933 году и опубликовала в парижской газете «Последние новости».

Когда родители уехали в Златоуст, дети оставались в Тарусе — родовом гнезде их матери Марии Александровны Мейн. Занималась девочками живущая у Мейнов немка Августа Ивановна. Зная, что отец создает музей, маленькая Ася спрашивала у бонны: «А что такое музей?». Не очень чисто говорящая по-русски Августа Ивановна объясняла: «Это такой дом, где будут жить разные рыбы и змеи, засушенные». «Зачем?» — не унималась девочка. «Чтобы студент мог учить», — домысливала немка.

Марина Ивановна вспоминает: «…Пишем папе и маме письма, пишу — я. Неграмотная Ася рисует музеи и «Уралы», на каждом «Урале» — по музею. «А вот еще Урал, а вот еще Урал, а вот еще Урал»,— и заведя от рвения язык почти за край щеки: «А вот еще музей, а вот еще музей, а вот еще музей». Я же тоже с высунутым языком честно и мощно вывожу: «Нашли ли мрамор для музея и крепкий ли?».

Вечность, либо природа

Когда мрамор привозили в Москву, то его кусочки разных цветов и рисунков везли в Тарусу. На большой правильный квадрат белого, чуть серого, чуть мерцающего камня мы даже не смотрим. Это-то и есть мрамор для музея. Но уральского кота, обещанного, родители не привезли…», — писала Марина Ивановна.

Музей изящных искусств был открыт 31 мая 1912 года. Анастасия Ивановна Цветаева вспоминала позже: Как во сне помню пробежавшее по рядам волнение, напряжение глаз, сердцебиение. Пролетающую фигуру церемониймейстера, — царская фамилия вошла в музей… Мрамор, свет, блеск под солнечными потоками через стеклянные потолки. Цветные колонны лестницы, белоснежные в зале Славы.

Марина Ивановна тоже описывала свои ощущения в письмах: «Мрамор, если хотите, люблю… Мрамор старше времен. Мрамор — либо само время, либо (где-нибудь на Урале) та достоверная радость твердости, на которую наступаем. Либо — вечность, либо — природа»…

Аида Злотникова


Прямая речь
Аида Злотникова:

- Я занималась изучением жизни и творчества Марины Цветаевой уже более 35 лет. Начала в Челябинске после прочтения в «Новом мире» «Повести о Сонечке». Помню, какое огромное впечатление произвела на меня изданная в Чехословакии книга друга Марины Цветаевой Анны Антоновны Тесковой с письмами Марины Ивановны. Ее дал мне на одну ночь первый редактор «Вечерки» Михаил Петрович Аношкин, узнав, что я увлекаюсь Цветаевой. Я прочитала книгу взахлеб и открыла для себя другую Цветаеву — человека, женщину, страстную, увлекающуюся натуру.

Я собрала за эти годы большую библиотеку, в ней есть и уникальные материалы и автограф Анастасии Ивановны Цветаевой, с которой я встречалась в Москве в 2007 году. В Израиле я выпустила книгу «И с просьбой о любви», где первый раздел «Имя поэта Цветаевой в Израиле» посвящен Марине Ивановне Цветаевой. Все эти материалы я готова передать в дар музеям Челябинска, Златоуста. Возможно, мои материалы их заинтересуют.

Об авторе

Журналист Аида Злотникова, много лет проработавшая в газетах «Вечерний Челябинск», «Молодой учитель» — тогда Челябинского педагогического института, в 1991 году по семейным обстоятельствам уехала в Израиль. Сегодня Аида корреспондент израильского радио «Река» в Реховоте, городке недалеко от Тель-Авива, член союза журналистов Израиля.

— Я приехала в Израиль в 1991 году, — рассказывает Аида, — и естественно найти работу человеку языковой профессии было не так-то просто. Я окончила израильскую школу журналистов по повышению квалификации. Затем пришла, как у нас говорят, «с улицы» на израильское радио, рассказала о себе, о том, что занимаюсь долгие годы изучением жизни и творчества Марины Цветаевой, что знакома с сестрой Марины Ивановны — Анастасией Ивановной, многими цветаеведами, что была составителем «Методических указаний по изучению творчества М. Цветаевой» для студентов Челябинского пединститута, и предложила сделать передачу к 50-летию со дня гибели Поэта, — так называла себя Цветаева. Так впервые на весь Израиль прозвучал реквием Марине Цветаевой. Затем начались «цветаевские чтения» в Реховоте, которые стали культурным диалогом неотъемлемой части русской алии девяностых годов…