Монологи. Чуждая культурная среда

Владимир Филичкин,
обозреватель:

Все на самом деле действительно достаточно просто. Если героин сегодня захлестнул наши города, то следует просто признать, что те горожане, кому это выгодно, действуют активнее и предприимчивее, чем городские власти и спецслужбы. Следует на самом деле задуматься, почему наркоторговцы и потребители наркотиков объективно эффективнее всех вместе взятых государственных служащих, обязанных противодействовать им в наркотизации молодежи.

Давайте вспомним, как в начале 90-х годов в России почему-то были, как по команде, перекрыты все каналы, финансирующие нашу национальную культуру. Погрузились в анабиоз целые отрасли, жизненно необходимые для интеграции любого свободного, процветающего государства: театр, музыка, кинематограф. Многие выдающиеся деятели искусства оказались, да и сейчас находятся на грани нищеты.

Вновь открывшиеся неожиданные финансовые источники ограничили творцов всего шестью основными темами. Вот тогда-то в Россию беспрепятственно и вступил международный наркомаркетинг. За короткое время в стране образовалась абсолютно чуждая нашему населению культурная среда: свобода слова при тотальном отсутствии идеологии. Массово декларируемые культурные фикции. Тогда же в 1990 году в России на самом высоком уровне Комитетом Конституционного надзора СССР было принято политически убийственное решение. Тогда право употреблять наркотики приравняли к основным правам человека, который «ни перед кем не обязан отвечать за свое здоровье». Принудительное лечение наркоманов было существенно ограничено.

Не удивительно, что молодежь и безработные  оказались самой большой группой, вовлеченной в масштабах России в преступные действия. От населения до сих пор упорно скрывают, что всякая борьба с наркотиками есть, прежде всего, борьба против наркорынка и тех, кто осуществляет за ним реальный контроль.

И руководители всемогущей наркокорпорации прекрасно знают — молодые неизбежно окажутся на рынке сбыта наркотиков. Объем продаж наркотиков в городе во многом зависит от рекламы, продвижения и количества услуг дискотек, ночных клубов и рок-групп. Поэтому считается, что наркокорпорация и вкладывает огромные средства в индустрию развлечений и ее продвижение с тем, чтобы получить неизмеримо большие доходы от продажи там наркотиков.

Продвижение обеспечивают учитываемые мотивы посетителей мест концентрации молодежи. Маркетинг наркотиков построен на создании искусственных групп молодежи и подростков с поведением, отклоняющимся от общепризнанных в цивилизованном обществе норм. Внедрением в эти группы наркоидеологии и наркомифов. Идеология отклоняющегося поведения, окрашивающая действующие переменные: секс— как безусловный стимул, моду, рок-музыку и места развлечений как условные стимулы позволяет манипулировать поведением молодежи, как основного потребителя наркотиков. Идеологическое и тематическое однообразие — примерно всего шесть основных тем сегодняшних теле- и радиопередач, печатных изданий, видео-  и кинопродукции, компьютерных игр, направленных в первую очередь на аудиторию 12-25-летних, указывает на существование центрального единого источника координации, контроля и финансирования.

Мы уже привычно свыклись с тем, что шприцы валяются в жилых подъездах, а их жильцы все равно не объединяются вокруг своего участкового. Мы недовольны работой полиции, но большинство не соглашается быть понятым при изъятии наркотиков.

В администрациях наших городов все еще нет и в помине должности комплексного координатора всей этой работы, чей статус был бы на порядок выше статуса и полномочий руководителей координируемых им антинаркотических структур. Наркотик тем сильнее притягивает к себе потребителя, чем формальнее с ним борются городские власти. Странная борьба властей с порождаемыми воображением чиновничества иллюзорными противниками приносит и соответствующий иллюзорный эффект. Должностные лица, как во все времена, привычно борются не с причинами, а со следствиями.

Не пора ли задуматься и о том, что из предмета, оказывающего воздействие на состояние индивида, чек наркотика все больше превращается в способ выражения социального протеста. В наркотиках сегодня объективизирован конфликт, отрицание, неприятие существующих в городах устоев современной жизни.