Владимир Филичкин о «боях без правил» на ринге и в жизни

Его уважают, другие боятся, некоторые ненавидят. И нет тех, кто его не знает, кто говорит о нем в нейтральных тонах. В медиасообществе Южного Урала Владимир Филичкин — фигура примечательная. Во всех смыслах этого слова.

Критерии безупречности

— Владимир Васильевич, с эмоциональной стороны давайте и начнем разговор. Как заслужить уважение и получить недругов одновременно?

— Меня в жизни научили главному — все, что ты делаешь, надо делать по существу. Когда я служил в уголовном розыске, то Виктор Владимирович Эбингер меня поучал: «Молчи, пока не спрашивают», «Спрашивают — говори по существу», «В чем-то неуверен? Разберись, скажи четко, жестко, категорично». У нас много людей, которые не говорят, а любят размышлять вслух. С такими очень тяжело общаться, потому что они высказывают не свое мнение, а предположения, которые меняются каждые полчаса.

— Вы говорите только то, в чем уверены?

— На 100 процентов. Необходимо выстроить для себя систему приоритетов в постановке задач. Их надо ставить перед собой все сложнее и сложнее. Наверное, это дух чемпионства. Очень интересен в этом плане Теун Марез, создавший учение толтеков. Он говорил, что нельзя ориентироваться на социальную обусловленность своего поведения, надо совершать поступки исключительно с позиции и критериев внутренней безупречности. Понятно, что не всем это нравится. Я из поколения православных священников, хотя сам и атеист. Мои отец и мама фронтовики, прошли Великую Отечественную войну, участвовали в тяжелейших боях под Ржевом, на озере Балатон. Родители научили меня не бояться и привили любовь к книгам. А Александр Викторович Неустроев, учивший меня журналистике, донес до меня простую мысль — чтобы стать журналистом, надо каждый день читать по книжке. Голова должна быть переполнена знаниями, они должны между собой перекликаться, а ты должен вырабатывать выводное знание.

— Категоричность ваших суждений не бесспорна. Для вас нет оттенков, полутонов. Некоторые убеждены, что вы видите мир в черно-белом цвете.

— Эти «некоторые» неправы. Для меня существуют компромиссы. Я никогда не стремлюсь понапрасну обижать людей. Даже если человек не прав, то я не спешу ему об этом говорить. Конечно, есть принципиальные вопросы. Например, если речь идет об экологии, о предприятии, которое отравляет воздух, воду, от этого умирают люди, то говорить об этом надо конкретно и по существу. Если представители силовых структур, судейского сообщества злоупотребляют властью, данной им государством, то с этим надо бороться. Эта система приоритетов, которая действительно не знает полутонов.

В книжке одного московского академика я нашел несколько замечательных строк. Там сказано, что в любой цивилизации есть всего два процента населения, способного ее развивать, но, как правило, не развивают. Еще 20 процентов способны соответствовать уровню развития цивилизации, а 78 процентов — резервное генетическое болото. К сожалению, многие вопросы у нас решаются, опираясь на эти 78 процентов. Они дают большинство, на них опирается власть, они не имеют жестких суждений, в чем вы меня упрекаете. Это не высокомерие. Я просто всегда старался общаться с умными людьми. На их уважение я и рассчитываю.

Удар, еще удар…

— Борец за правду и боец на ринге. Это тоже все про вас. В профессии возрастных критериев нет, но выходить на кулачный бой и побеждать. Мы не видели ваших соперников-ровесников.

— Тот же Теун Марез говорил, что единственная битва, в которой воин-толтек обречен на поражение, это битва с возрастом. Покуда есть силы, есть здоровье, я хочу жить качественно, мне это интересно. Боксом не занимаются для здоровья. Для этого есть неутомительная физкультура, но мне это скучно. Бокс для меня — это психотехника, способ самосовершенствования, развития. На одной из тренировок мне предложил в спарринг молодого боксера. Мне хватило одного раунда, дальше я уже больше пропускал удары. Несколько раз я его тоже стукнул, но слабо. Но такой результат меня взбодрил, я сейчас буду усиливать подготовку, чтобы улучшить форму.

У нас многие после 40 не живут, а доживают. А мне нравится ощущать себя сильным мужчиной. Человеком, который может себе позволить опасно шутить, рискованно говорить, вести себя дерзко. Мне интересно драться по-серьезному. Если цеплять, то крупные фигуры, от которых в нашем регионе зависит многое. А отыгрываться на «прохожих» — это мелко. Я это понял еще во время службы в угрозыске. Мелких воришек и хулиганов достаточно просто одернуть, чтобы они не повторяли ошибок. А бороться надо с носителями серьезного зла, представителями порочной системы. К сожалению, это уже не бокс, на честность поединка рассчитывать не приходится.

— Вы не замеряли силу своего удара?

— Нет, но судя по тому, что после поединка с Кириллом Карташковым у меня несколько дней болели запястья, бью я жестко. Мы в жизни прекрасно общаемся, я его уважаю, но на ринге у меня была задача его нокаутировать. Я только пять лет занимаюсь в клубе профессионального бокса «Чемпион» у замечательного тренера Юрия Кабулова, интереснейшего человека. Вижу не со стороны, как не всем дается это спорт. Приходят к нам на тренировки сильные здоровые люди, прошедшие школу десанта, морской пехоты, разведки. Месяц-другой и они исчезают. Каждый день принимать удары — не все выдерживают. Считается, что профессиональный бокс — удел людей со сниженным инстинктом самосохранения и измененным порогом болевой чувствительности. Это действительно опасно.

— К слову об опасных шутках. Вам не откажешь в чувстве юмора, но вы умудряетесь хохмить и при этом сохранять серьезное непроницаемое лицо.

— Меня в свое время упрекали даже в отсутствии эмоциональности. Как дипломированный врач-психиатр могу заверить, что это не так. Есть такое понятие, как скрытая эмоциональность. Обычная воспитанность и деловой этикет подразумевают, что человек не должен злоупотреблять демонстрацией своих эмоций. Помните правило — говорить надо по делу, по существу. И то, что вы называете шутками, всего лишь парадоксализм. В восточной философии немало парадоксов. И если ты над ними начинаешь думать, то это очень перспективно. На стыке получения знаний можно сделать очень интересные выводы. При всех режимах я всегда интересовался оппозиционной информацией. Сейчас это «Эхо Москвы», «Особое мнение», где серьезным людям задают жесткие вопросы. Нас учили, что любую информацию надо перепроверять из пяти источников. Если совпадают, то это достоверно. А не довольствоваться новостями на официальных телеканалах. А в каждой шутке есть смысл. Просто его надо найти. Мне самому это интересно.

Забыли спросить

— Не сказать о юбилее, пусть и с недельным опозданием, не можем. Для вас это просто день рождения или значимая веха в жизни?

— За полгода до дня рождения у меня решительно испортилось настроение. Я вдруг понял, что попадаю в категорию пенсионеров и мне стало от этого очень грустно. Ближе к дате я немного успокоился, а на следующий день, 19 июня, Валерий Николаевич Полишевский предложил мне поработать у него в федерации смешанных единоборств тренером. В 60 лет я начал новое для себя дело — преподавать кулачный бой титульным чемпионам.

— Накануне 18 июня вас атаковали коллеги по цеху. О чем забыли спросить юбиляра?

— По большому счету чаще всего спрашивали именно про внешнюю сторону, про бокс… А о чем то серьезном, принципиальном никто не говорил. Не спрашивали про мое отношение к украинским событиям…

— А надо ли?

— И вы не спросили. Никто со мной не говорил о ситуации с властью в нашей стране, а она очень непростая. Никто не рассуждал об умонастроениях людей…

— Но вы же сами сказали, что для двух и 20 процентов населения это не надо, а для 78 процентов это неважно.

— Мне говорят, что не нужно писать большие тексты. Что у людей сейчас клиповое сознание, что они не воспринимают серьезные материалы. А я считаю, что пишу для умных людей, которые не считают количество букв.