Две дороги: та и эта…

Юбилей Ольги Аросевой отмечался широко практически всеми федеральными телеканалами. Многочисленные интервью, запись юбилейного вечера в театре сатиры… Перелистывались страницы жизни восьмидесятипятилетней актрисы, а их накопилось, сами понимаете, немало. Мелькали кадры из кинофильмов, сцены из спектаклей театра, в котором Аросева проработала почти всю свою творческую жизнь — шестьдесят лет.

Перед телекамерами и на сцене стояла прелестная женщина, изящно одетая, выглядящая, как минимум, лет на двадцать моложе юбилейного возраста, причем, кто знает, тот понимает, что хороший стилист может многое: уменьшить морщины, улучшить цвет лица, причесать получше, но зажечь глаза, придать улыбке живость, телу подвижность, язычку остроумие, а всей этой жизнестойкой и жизнелюбивой натуре умение наслаждаться жизнью и заряжать этим окружающих, никаким стилистам не по силам. Этому даже научить нельзя. Но научиться можно, в том случае, конечно, если основы этого заложены в человеке от природы и постоянно шлифуются жизнью.

Вот один эпизод из жизни Аросевой. «Эпизодом» этот отрезок времени можно назвать только на фоне оставшихся за плечами восьми с половиной десятилетий. Потому что растянулся он приблизительно на семь лет.

Трое артистов позволили себе что-то возразить художественному руководителю театра Валентину Плучеку. В результате молодой артист, имени не помню, а фамилия, кажется, Мартынов, был тут же из театра уволен. Дать ему работу ни один из руководителей московских театров не решился. Он скитался, перебивался случайными заработками, начал было спиваться, но на счастье, полюбила его наша с Лидой Стариковой подруга по университету, вышла за него замуж и не дала пропасть. От него я и узнала эту историю изнутри, от первого лица.

Проще всего оказалось Евгению Веснику, к тому времени уже очень известному артисту. Его взяли в Малый театр.
У Аросевой выбора, как и у Мартынова, не было, актрису среднего (уже тогда!) возраста да еще смеющую возражать главному, никто не спешил приглашать в труппу.

Она осталась в театре Сатиры. И семь лет ролей не получала. Годы проносились мимо, заставляя забыть о ролях, которых уже никогда не сыграть.

— Как же пережили вы это? — спрашивают практически все интервьюеры. — Ведь вычеркнутые из жизни годы!
— Почему вычеркнутые? — Удивляется Аросева. — Я тогда всю страну с концертами объехала. Да не по одному разу. Я за эти годы и на эти заработки дом построила!

Вот это — женщина! Да чего там — женщина, вот это человек! Сколько мы слышали с экрана, не говоря уже о жизни, жалоб по поводу отнятых лет, сломленной чьей-то злой волей судьбы, о загубленном таланте, о том, что не вовремя родился и не там, где можно пробиться, об упущенных возможностях, кознях, интригах, злобных завистниках… И так — до бесконечности.
Причем, как правило, все это может быть, а скорее всего действительно было на самом деле. И гнобили, и ходу не давали. У нас страна несостоявшихся судеб.

Большинство настрадавшихся людей сладострастно лелеет свои бывшие страдания, делает их достоянием окружающих, причем не только ближнего круга, повествуют о своих мытарствах с экранов, со страниц мемуаров.
Ольге Александровне, конечно, тоже не просто было пережить все это, но она нашла выход, нашла применение своему таланту, она вкалывала и — сохранила себя для кино, для сцены, для жизни в конце концов.

Может быть, потому она и сейчас так работоспособна, что нарасхват на девятом десятке.
Чего и хочется ей пожелать на столько лет вперед, насколько сможет.

Передачи, посвященные юбилею Аросевой, я смотрела со своим особым интересом: как сидит, как встает с кресла, как движется. Большинству зрителей, наверное, казалось, что юбилярше можно завидовать: такую легкость движений сохранила. Лишь таким, как я, были заметны и напряженность рук, с помощью которых Аросева встает с кресла, спина, которая не сразу подчинялась своей владелице и разгибалась с некоторым трудом, ноги, что переступали осторожно… Но эти трудности, повторяю, могут понять лишь те, кому они знакомы по собственному опыту. А остальных актриса постаралась оставить в неведении о том, что в старости жить трудно всегда. Независимо от того, как сложилась жизнь, остающаяся за плечами. Как в песне из «Иронии судьбы»: «С кем (или — с чем) распрощалась я, вас не касается». В смысле — сама справлюсь.
Можно взывать к окружающим, повествуя об ударах судьбы, а можно попытаться использовать их для поиска новых красок жизни.

В тот же день, когда по каналу «РоссияК» шел юбилейный вечер Ольги Аросевой, в театре сатиры, по «России-1» давали юбилейный вечер Михаила Жванецкого, где он читал в частности монолог о том, что у нас отторгнуты от внимания общества женщины старше пятидесяти лет. Условия жизни в нашей стране в течение почти века не способствовали сохранению здоровья, энергии, обаяния.

Аросеву вычеркнуть не получилось. Она не позволила. Сама.