Монологи. Про котят и про ребят

Ирина Моргулес,
обозреватель газеты «Южноуральская панорама»:

Имя, которым назвали ее, было с претензией на аристократичность — Трикси. Потом, правда, низвели до Триши или даже до простецкой Тришки. А чаще ласково окликают Тришенька.

Трикси, потому что трехцветная. Этот невесомый бело-черно-рыжий комочек меха размером меньше ладони молодой мужчина отвоевал у собаки, рвавшейся из ошейника, чтобы дотянуться до забившегося в угол лифта котенка.

Кто бросил в лифте беспомощное существо, почти не умеющее еще ходить? Само оно туда забраться не могло.

Принесли малышку в квартиру, а она даже пить из блюдечка не умела. Выпаивали из пипетки. Удивительной красоты оказалась кошечка: пушистая, глаза, когда прояснились, оказались цвета морской волны.

В квартире этой уже жил кот. Старый. Если бы кошки умели разговаривать, Яшка мог бы поведать девочке, что судьбы их очень похожи. Пятнадцать лет назад его, тоже еще не умевшего ни ходить, ни пить из блюдечка, в дремучие декабрьские морозы кто-то бросил умирать на цементном полу лестничной клетки.

Яшка, так назвали кота, хорошо запомнил, как плохо ему тогда было: за дверь квартиры ни ногой. Потому остался девственником, кошек в глаза не видел.

Он уже покачивался от старости, но, встретившись с юной красавицей, приободрился, прожил еще три года — до восемнадцати лет, произведя на свет с десяток котят.

Вдовствующей королевой Трикси пробыла пару месяцев. Ласковая, спокойная, хорошо изучившая повадки живших рядом с ней людей, она с удовольствием пользовалась их любовью и заботой, совсем вроде не тоскуя по кошачьему обществу.

Но однажды, года четыре назад, тот же самый человек, что спас в свое время Яшку и Тришку, пришел домой с кем-то брошенным под дождем котенком, которому, в отличие от предыдущих найденышей, было уже месяца три. Мальчик подрос, и образовалась новая кошачья семейная пара, в которой родилось полтора десятка котят.

Надо сказать, что быть кошкой-матерью дело непростое. Родить и не одного, а чаще всего трех, хотя и до пяти случается. Всех выкормить, постоянно вылизывать и согревать. Научить пользоваться ящиком и всему, что должен уметь котенок, чтобы выжить: убегать, догонять, затаиваться, охотиться, отстаивать добычу…

Тришка оказалась отличной матерью, заботливой, строгой и ласковой, успевающей сделать все, что положено, но и выкраивающей время, чтобы самой отдохнуть.

Первого мужа — сурового Яшу, не волновало появление котят. Он замечал их лишь когда они подрастали и начинали охотиться за отцовским хвостом. А еще Яша был строгим законником. Когда звали есть, при Яше никто не бежал к миске без отцовской команды. Шли строем: впереди отец, за ним выстроившись в ряд трое котят, замыкала колонну мать. Шли маршем, пять хвостов вертикально покачивались. И ели все одновременно с отцом.

Ослушников Яша не наказывал, ему достаточно было лишь глянуть на шалуна — и все…

Молодой муж — угольный брюнет с белой фрачной бабочкой на шее не зря был назван Малышом. «Как вы кошку назовете, так она и проживет». Малыша можно было не кормить, лишь бы с ним играли. Он заставил людей играть с ним в «апорт»: бросать ему мячик, который он ловил или догонял, принося назад, чтобы бросали вновь и вновь. У него много забав, которые он придумал сам.

В отличие от Яши, Малыш пред родами начинает волноваться раньше, чем сама Триша, укладывается рядом, потом вылизывает роженицу и появившихся котят. Если бывает прохладно, он придвигается к котятам, они начинают зарываться в его пушистую шерсть и даже искать соски с молоком.

Кстати, Малыш не то, чтобы оттеснить кого-нибудь от миски с едой, но приступает к кормежке лишь когда кошка и котята насытятся.

Когда подросшие отпрыски совсем уже наглеют, Малыш иногда шипит на них, а Трикси может и лапкой шлепнуть. Но, думаю, даже финская ювенальная служба не сочла бы их воспитательные приемы недопустимыми. Тем более, что если с одним случается что-то неприятное, моментально все сбегаются, пытаются помочь, а если не получается, бегут за помощью к людям.

Надо объяснять, почему вдруг я решила написать о своих кошках, их житейских делах? Ну так, на всякий случай.

Так много страшной информации обрушилось на нас в последние месяцы о детях, убитых родителями, и тех, которым даже не дали родиться, убив во чреве. И о тех, что изнасилованы и убиты педофилами и просто преступниками. Дети, оставленные родителями… И это не только у нас, а по всему миру…

Насмотришься этого, начитаешься об этом, да и по жизни фактов понавспоминаешь…

А тут оглянешься: неподалеку Трикси, Малыш, котята рядом с ними. Вспоминаешь слова, то ли приписываемые Черчиллю, то ли действительно ему принадлежавшие: «Чем я больше узнаю людей, тем больше люблю собак».

Ну, он о собаках, я — о кошках.

О людях, конечно, тоже можно вспомнить немало хорошего. Если напрячься. И надо бы напрячься.

А то перед животными стыдно.