Такая органичная жизнь…

Сегодня юбилей у челябинского органиста, заслуженного артиста России Владимира Хомякова. Именно этому человеку челябинцы обязаны тем, что органная музыка стала неотъемлемой частью культурной жизни города. Великолепный исполнитель, Владимир Хомяков постоянно дает концерты сам. Кроме того, в Челябинск приезжают звезды мировой величины в рамках фестиваля Новое органное движение — Владимир Хомяков один из его основателей.

Органист много концертирует: его знают в Германии, Швейцарии, Дании, Голландии. С большим успехом он участвует в международных фестивалях, причем как классической, так и джазовой органной музыки. Музыкант многогранен в своем творчестве и не успокоен.
Свой юбилейный, пятидесятый день рождения Владимир Хомяков проведет на сцене. В этот день на открытие очередного фестиваля новое органное движение едут его друзья — трубач Сергей Пронь, саксофонист Игорь Паращук, тромбонист Виталий Владимиров.

Так кто он, Владимир Хомяков? Джазовый или классический органист? Если порыться в Интернете, то может сложиться впечатление, что он из джаза. Однако, по утверждению артиста, джаз — лишь хобби, которое чем-то отличает его от других, главное для него — классика. Этим и продиктован выбор репертуара юбилейного концерта.

О Владимире Хомякове давно и много написано. Однако мало кто знает, каков он в обычной жизни, чем живет, увлекается? Владимир Викторович соглашается на разговор «без галстука». Кстати, тут же признается, что не охотник давать интервью, хотя и считает это частью профессии артиста: «Хорошо, когда пишут хорошо, правдиво, ничего не перевирая. Плохо, когда много ошибок». Все это попадает в Интернет, а у Владимира Викторовича много друзей и знакомых в России и за рубежом, которые все это читают. Поэтому он следит, чтобы в прямой речи каждое слово было продумано. И все же разговор — одно, а напечатанный текст — совсем другое…

Для начала прошу артиста рассказать о детстве. При этом представляю аккуратно причесанного мальчика, шествующего с папкой для нот в музыкальную школу.
— Это не про меня, — остужает мое воображение Владимир Викторович. — Я был совершенно дворовым мальчишкой и в школе по поведению у меня никогда не было пятерок.

Сложности пубертатного возраста часто перехлестывали через край. В сохранившемся дневнике за шестой класс есть запись, сделанная преподавателем музыки крупными буквами: «Володя ничего не делает, и не хочет ничего делать!». Причина такого демонстративного «ничегонеделанья» оказалась неожиданной: учительница лупила ребят по рукам…

Оглядываясь в прошлое, Владимир Викторович самокритично изумляется самому себе: сколько же было по-мальчишески глупых поступков, часто продиктованных чувством «подростковой стадности». Это время Владимир Викторович называет периодом рискованных поступков. Продолжалось оно достаточно долго.

Потом учеба в Одесской консерватории, класс профессора Людмилы Гинзбург, ученицы Генриха Нейгауза. Студент успешен, его приглашают в ансамбль старинной музыки Одесской филармонии. В то же время он может играть и в ресторане, зарабатывать деньги, которые ему, заслуженному артисту России, лауреату международных конкурсов, сегодня не снились. Но дело не в деньгах: в одесских ресторанах играло много хороших джазовых музыкантов, а к джазу Хомяков был неравнодушен всегда.

С супругой Олей Владимир Хомяков тоже познакомился в бурное время учебы в Одесской консерватории. Признавая, что в то время им все еще владел «стадный инстинкт», он обратил внимание на Олю, которая в отличие от многих была очень независима и имела обо всем собственное мнение. Володе это нравилось, и он приложил немало усилий и времени, чтобы независимая Оля обратила на него внимание. В результате сложилась семья. С годами жена не изменилась, она, единственная, кто критикует заслуженного артиста дома и критикует по делу.

— Оля положила на меня жизнь, — признается Владимир Викторович, — пожертвовала ради семьи многими, в том числе и творческой карьерой. До полутора лет одна воспитывала сына — я был в армии и пропустил этот период Володиной жизни, не увидел столько интересного. Она, как декабристка, следовала за мной. Оля учила сына игре на фортепиано и одновременно пониманию и оценке всего происходящего в жизни. Она — главный человек в нашей семье, все решения мы принимаем вместе. И если я что-то делаю без ее благословения и согласия, — а это все равно случается, — то последствия непредсказуемы. И всякий раз я убеждаюсь: жена, хочу я того или нет, всегда права.

Сын Владимир Хомяков-младший уже обозначился на музыкальном небосклоне. Он лауреат нескольких престижных международных конкурсов пианистов, сейчас учится в США. Он совершенно чужд «звездности». Во многом потому, что с единственным, и без сомнения, талантливым ребенком Хомяковы никогда не носились как с писаной торбой, не «воспитывали», полагая, что главное в этом процессе — стиль жизни и собственный пример.

После концерта любой музыкант устает, особенно если выложился по максимуму. Хомяков — не исключение. Как расслабляется? Непросто, иногда, чтобы отойти, требуется день, а случается — неделя. Времени для спорта нет. Занимается им «по телевизору», «болеет», а проигрыш наших хоккеистов в Ванкувере расценивает как катастрофу. Ежедневно музыкант по четыре часа проводит за инструментом, а то и больше. Дальше работа дома: прослушивание записей, просмотр партитур, чтение специальной литературы.

Читает он и книги, которые подбрасывают друзья. Сейчас, например, под подушкой дневники Сергея Прокофьева. Чтение интереснейшее, — считает Владимир Викторович, — невероятная искренность, честность в описании событий, чувствуется дух времени. Очень увлекался в свое время Маркесом, Картасаром, читал Борхеса.

На вопрос, есть ли у музыканта свободное время, отвечает: «Я его организую». Но просит: «лучше спросите, как бы я им распорядился, если бы оно было?». Спрашиваю. И получаю неожиданный ответ. Владимир Викторович потратил бы немалую его часть на …переписку. Оказывается, у Хомякова много друзей, в том числе и со студенческих лет, которые рассеялись по миру: живут в США, Германии, Италии, Израиле.

Владимир Викторович знает английский. Обходится во время поездок на гастроли без переводчика.

Политикой Хомяков интересуется, но «без фанатизма». Мечтает почаще общаться с людьми «одной группы крови», не хочет растрачивать жизнь на мелочи, интриги, пустую суету. У жизни, — говорит, — все же более высокий смысл…

Сада-огорода (к счастью, — радуется Владимир, к сожалению, — возражает Ольга) у Хомяковых нет. Полку, крючки прибить, что-то починить глава дома может. Это случилось не сразу, а когда Владимир Викторович осваивал профессию органного мастера. Тогда параллельно появились и другие умения.

Более того, Владимир Викторович в них совершенствуется. Например, может готовить все виды яичниц: без ничего, иногда с помидорами, луком, укропом, в общем, со всем, что попадается на кухне под руку. Может сварить кашу, но главное достижение — мясо. Однажды в разговоре жена Ольга, чьим умением готовить Владимир Викторович, как все мужчины, особенно дорожит, неожиданно нанесла брешь в своем кулинарном ореоле: «Все это не так уж сложно, давай я научу тебя делать отбивные…». Владимир Викторович, вооружившись ножом, порезал мясо на куски, отбил их молоточком, добавил соли, перца и, обваляв в яйце, поставил жариться. Огонь был достаточно сильный, отбивные слегка почернели, но показались автору блюда очень вкусными. И с той поры новоявленный властелин кухни ничего в своем рецепте не меняет, огонь меньше не делает. И, входя в подъезд, Ольга по пригорелому аромату догадывается: муж жарит коронное блюдо.

Все попытки научить главу семьи чему-нибудь другому Хомяков пресекает:
— Хорошо, что я не умею готовить ни салатов, ни супов, ни тортов, — говорит он, — а то бы мог немного разочароваться в Олином кулинарном искусстве. Подумал бы, что это также просто, как отбивные. А я не хочу терять повод лишний раз восхититься талантом жены…

Вообще в кулинарном деле Владимир Викторович предпочитает быстроту и качество. Кофеманом себя не считает, хотя любит этот напиток. Растворимый не признает, с туркой возиться некогда, но сейчас в магазинах появился хороший молотый «кофе в чашку». Вот это и есть любимый сорт органиста: быстро, вкусно. Как говорится, чего же боле?

…Владимир Викторович отодвинул чашку зеленого чая — он предпочитает только этот цвет. Разговор «без галстука» закончился. Кстати, о галстуках. Их Хомяков не любит. Рад, что прошли времена строгого дресскода и сегодня можно выйти на сцену даже без пиджака, в костюме, который удобен.

— Главное, — считает артист, — чтобы твои слушатели вынесли после концерта в душе что-то яркое, необъяснимое и незабываемое. И чтобы им хотелось возвращаться в органный зал снова и снова…

Лидия Старикова