Фрак для самого себя

Человек-оркестр, перпетуум мобиле — это тоже про него

Сегодня в Концертном зале имени Прокофьева бенефис художественного руководителя Челябинского концертного объединения Владимира Ошерова.

Дирижер, пианист, композитор, аранжировщик, майор Советской армии в запасе, мастер спорта по дзюдо, — этот набор, характеризующий Ошерова, присутствует в любой публикации. Человек-оркестр, перпетуум мобиле — это тоже про него. Но если вы попросите самого Ошерова выделить в этом списке ключевое слово, он ответит: в первую очередь я аранжировщик.

Алмазный венец

Владимир Ошеров один из самых известных специалистов в искусстве аранжировки не только в Челябинске. О его скорости чтения и написания партитур ходят легенды. Говорят, что его аранжировки «без ошибок, вопросов и со стопроцентным попаданием». Именно поэтому с ним предпочитают работать известные коллективы и музыканты.
Сегодня Владимир Ошеров гость нашей газеты.

— Владимир Григорьевич, как вы относитесь к юбилеям и бенефисам?

— Как к данности, которую надо пережить. Конечно, это всегда много хороших слов, что порой усомнишься: да обо мне ли все это? В день рождения на мою электронку пришло почти пятьсот поздравлений, и я был искренне рад всем этим знакам внимания. Возраст я свой ощущаю, — я его и в детстве ощущал. А вот цифры не имеют никакого значения. Ну, а как человек творческий, я рассматриваю это событие и как своеобразный отчет. Бенефис — это в

— У Валентина Катаева есть книга «Алмазный мой венец», где он вспоминает о своих встречах с людьми известными, знаменитыми. Что в вашем «алмазном венце»?

— Встреч было много. Я жил в Москве, Челябинске, других городах, пятнадцать лет за границей. И конечно, встречался с людьми, которых многие знают. Еще в суворовском училище наш оркестр, где я играл на трубе, выступал с Наумом Штаркманом, Евгением Малининым, пианистами с мировыми именами. Я аккомпанировал Льву Лещенко, Леониду Сметанникову, Юрию Богатикову. Встречался с дирижером Юрием Силантьевым и даже делал небольшую аранжировку для оркестра Зубина Меты, которого весь мир знает, как автора проекта «Три тенора», и многими другими. Но с ними, другими звездами я просто пересекался, хотя некоторые и оставили о себе очень сильное впечатление.

— Кто например?

— Я могу назвать многих, но приведу один пример. В Израиле я встретился с известным российским концертмейстером и пианистом профессором Евгением Михайловичем Шендеровичем — он работал с такими оперными величинами, как Евгений Нестеренко, Мария Биешу и другими. И вот однажды нас пригласили поучаствовать в концерте, который проходил в каком-то маленьком клубе, зрителей было всего-то человек пятьдесят. Жара жуткая, а Шендерович приезжает в костюме-тройке. Перед выходом на сцену удивляет еще больше: переодевается, выходит во фраке, галстуке-бабочке.

Один из молодых музыкантов спрашивает, зачем, это же не Метрополитен-опера? На что Шендерович отвечает:

— Вы думаете, я надел фрак для этих пятидесяти человек? Я надел его для себя. Даже если в зале будет один человек, я все равно выйду на сцену во фраке и сыграю одинаково: в маленьком клубе или Метрополитен-опера.

Для него фрак был символом высокой планки, которую, как высокий профессионал, он никогда не позволял себе понижать. Я хорошо запомнил эти слова: действительно, каждый должен ставить планку для себя самого...

Счастье не в деньгах

— Владимир Григорьевич, вы один из немногих, кто состоялся за рубежом. Но уехал оттуда не в другую страну, хотя мог бы, даже не в Москву. Ведь Челябинск в понимании многих — провинция...

— Я не смог жить в Израиле, хотя говорю на иврите лучше многих израильтян. Я работал там директором музыкального колледжа, получал зарплату в разы больше, чем в России. Уехал по простой причине — жаркий климат мне противопоказан. Я мог и собирался жить в Москве, но получил от директора Челябинского концертного объединения Алексея Николаевича Пелымского неожиданное предложение поработать. И вот уже несколько лет нахожусь в очень творческой атмосфере, с хорошим микроклиматом. И это счастье.

А провинция? Я назову вам коллективы, которые украсят любую столичную сцену: оркестр «Малахит» Виктора Лебедева, камерный оркестр «Классика» Адика Абдурахманова, камерный хор Валерия Михальченко, ансамбль «Урал» Владимира Карачинцева, «Уральский диксиленд» Игоря Бурко. А сколько у нас талантливых артистов! В свое время на сочинском фестивале Алина Анищенко заняла первое место, Лариса Долина, напомню, тогда была третьей. Но их судьбы сложились по-разному. Алина поет в Челябинске, но разве ее голос стал хуже? Она великолепная вокалистка, у кого повернется язык назвать ее провинциальной певицей?

— Вы создали за эти годы массу программ, коллективов, вы умеете из рядовых событий делать праздники. В вас клокочет жажда нового.

— Клокочет. Потому что можно не экспериментировать, не искать, не создавать, не ошибаться, но тогда просто не будет ни-че-го. Сегодня многие жалуются: нет денег на новые проекты, постановки. Но я неоднократно убеждался: в творчестве часто успех приносят не дорогостоящие проекты, а талантливые.

— Похоже, вы не любите говорить о деньгах?

— Не люблю. Скажу больше: я их не считаю. Считай — не считай, больше не станет.

— Может, не считаете потому, что их много?

— Знаете, я обычный человек и денег, как и всем, мне тоже не хватает на многое. Они нужны, чтобы нормально существовать. Но я имею возможность сравнивать нашу жизнь и за рубежом. И именно это позволяет мне согласиться с мудростью: увы, счастье не всегда в деньгах. Но когда, особенно на встречах в Москве, я слышу: «деньги, деньги, деньги» — я злюсь.

Нацелен на результат

— Владимир Григорьевич, вы много лет служили в армии. Чему она вас научила?

— Дисциплине, обязательности, порядку. Если я дал слово — не представляю, как его не выполнить.

— Моя жена Татьяна — пианистка, сейчас она уже не работает. Но нам всегда есть о чем поговорить. Только ей я доверяю выносить вердикт: хорошо что-то сделаю или плохо. Я к ней прислушиваюсь, а она умеет вовремя подбодрить, найти нужные слова. А по званию? Дома я просто солдат и полностью, даже с удовольствием этой данности подчиняюсь. Татьяна все понимает, никогда не стоит над душой, не давит. Так зачем сопротивляться?

— Политикой интересуетесь?

— В какой-то мере. Я согласен с Андроном Кончаловским, который сказал: «А что, если переизбрать президента, в подъездах писать и писать перестанут?». Все идет от самих людей. Я пожил в демократической стране и скажу: проблема не в президенте, а в голове каждого из нас. И пока хоть один человек в России голосует за Жириновского, это означает: с нами что-то не так. Как можно терпеть двадцать лет клоунады?

— Что читаете?

— Чехова, Паустовского, Куприна, других классиков. Для расслабления — детективы.

— А как дела со спортом?

— Все собираюсь заняться зарядкой. Но спортивное нутро сопротивляется: я же всегда нацелен на результат. Голы, очки, секунды, где они в зарядке?

— Вы считает себя счастливым человеком?

— Вполне. Я всю жизнь занимаюсь любимым делом, музыка для меня и работа, и увлечение, и просто огромное удовольствие. Мне нравится коллектив, меня окружают хорошие люди и среди них есть очень близкие — друзья. Как говорится в великом пушкинском романе: чего же боле? Тем более, что жизнь-то продолжается.

Лидия Старикова