Нехирургические мысли

Их высказал челябинский хирург Сергей Пышкин

В длинном списке наград руководителя «Центра хирургии печени и поджелудочной железы» Челябинской городской больницы № 8, профессора, доктора медицинских наук, заслуженного врача России появилась еще одна строчка. На XIX конгрессе ассоциации хирургов-гепатологов стран СНГ ему вручена именная медаль А. В. Вишневского «За заслуги в области медицинской науки». Награду вручал директор института хирургии академик Кубышкин.

Голова, руки и только?

— Для меня, — говорит Сергей Пышкин, — такое признание профессионального сообщества было неожиданным, но очень приятным: ведь главный критерий присуждения награды — конкретная научная деятельность, практические результаты. Было бы совсем не верно расценивать это как мой личный успех, потому что это заслуга всего коллектива, с которым я работаю.

Нашему центру уже больше десяти лет. Он возник, когда с появлением новых технологий обследования — ультразвука, компьютеров, позволяющих увидеть внутренние органы, стали более широко проводиться операции на печени и поджелудочной железе. С открытием центра, плотно работающего с гастроэнтерологами, была выработана тактика, алгоритм диагностики и лечения заболеваний этих органов человека. За все годы проконсультировано около двадцати тысяч больных, прооперировано и пролечено около пяти тысяч пациентов. 1300 операций сделано на печени и поджелудочной железе — цифра, еще двадцать лет назад казавшаяся нереальной, фантастической.

Операционная центра оснащена оборудованием, о котором раньше можно было только мечтать…

— Что это дало больным?

— Улучшение качества жизни тяжелобольным, возвращенное здоровье тем, у кого болезнь была обнаружена на ранних стадиях. И просто жизнь после удачных операций по удалению раковых и других опухолей.

— Сергей Александрович, вы сами сделали за всю свою практику более трех тысяч таких операций, когда сложнейшей техники и в помине
не было…

— Мне в этом смысле очень нравится высказывание заведующего отделением института онкологии имени Блохина профессора Юрия Ивановича Патютко. В сущности, — говорит он, — чтобы делать операции на печени, нужны два инструмента: голова и руки.

И все же техника — великий помощник. Но, пользуясь ей без проблем, я иногда все же прошу молодых коллег: «Вы мне ее включите» — современная молодежь делает это очень легко. И еще иногда машинально начинаю работать пальцами. Надо действительно уметь делать все руками, а то, не дай Бог, вдруг во время операции отключат свет или техника выйдет из строя. Мастерство хирурга при наличии самой умной техники — главное условие любого оперативного вмешательства.

— Сегодня наши СМИ уделяют много внимания проблемам здравоохранения. И часто это проблемы этики, нравственности, человеческого фактора.

— Меня проблема нравственности занимает очень давно. Она ведь была всегда, а сегодня на фоне напряженности в обществе эта тема стала восприниматься особенно остро.

По этому поводу я в свое время написал статью в наш очень серьезный журнал «Анналы хирургической гепатологии», которую назвал «О нравственности в жизни, медицине и хирургии». Я заглянул специально в словарь Даля. Нравственный, — считает Даль, — согласный со своей совестью. Признайтесь, что каждый из нас всегда старается находить оправдание своим, даже не очень хорошим поступкам. В медицине, хирургии, да и просто в жизни на самом деле быть согласным с самим собой трудно. Увы, кроме Господа и его десяти заповедей, есть еще качества, которые шлет нам дьявол: честолюбие, жадность, зависть, трусость и немало всего другого. Если ты этому не противостоишь — о нравственности говорить не приходится. Свидетельство тому — антикоррупционные скандалы, которые сейчас происходят по всей стране.

В море безнравственности, которое плещется вокруг, самое трудное удержаться и не замочить ног. Ведь ступив в него однажды, погружаешься все глубже. В общем, тогда обо всем этом я написал, приводя примеры из собственной жизни. Но материал сократили, редактор посоветовал «не подставляться».

Я с ним не согласился тогда, да и сегодня считаю, что писать о нравственности, не будучи полностью откровенным, безнравственно.

Не взятка, а милостыня

— Сергей Александрович, а почему вас собственно так волнует эта тема?

— А вас нет? Да потому что слишком уж много нравственного негатива вокруг. Где-то лет в 45 в одной из книг я встретил высказывание о том, что наша жизнь на земле — это лишь испытание перед переходом на тот свет. Что в общем-то «там» каждый должен нести ответ за свои поступки. С возрастом понял еще одно: душевный комфорт в этом мире дают не деньги, не материальные блага, а лишь то самое согласие с собой.

Жизнь, конечно, бьет многих, и меня в том числе, но помогает удержаться сознание того, что ты поступал честно, что имеешь право смотреть людям в глаза. А десять библейских заповедей считаю тем якорем, который помогает людям быть людьми в нашей сложной жизни. Я не святой, но и у меня были поступки, которых я стыжусь, утешаясь лишь тем, что они не касались моей врачебной деятельности.

— Сергей Александрович, вот говорим о высоких материях. А как однако соотносится нравственность врача и то мздоимство, которое процветает в наших лечебных учреждениях?

— Я приведу в ответ меткое высказывание доктора Рошаля: то, что дают пациенты врачу при той зарплате, которую он имеет, это не взятка, а милостыня. Еще бы я посоветовал сопоставить суммы откатов и ту «благодарность», которую больные выражают медикам в деньгах.

— Да какая разница: ведь в основе того и другого — безнравственность?

— Не забудьте однако, что врач к нам свалился не с неба. Он такой же продукт общества, как и другие…

— Как говорил незабвенный Ильич: жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Вы считаете, что в наше время преобладают не самые высокие ценности?

— Именно так. Для себя лично я считаю, что оправдать взятку невозможно, хотя и понимаю причины, толкающие медиков на это. Проработав больше сорока лет в хирургии, я уяснил раз и навсегда, что деньги в любой профессии никогда нельзя ставить на первое место, — это приведет к нравственной катастрофе. Я вовсе не святой и деньги мне нужны, как многим. Но одно дело, когда больной после операции, уже независимый от лечащего врача, хочет вас поблагодарить — это его право. И совсем другое, когда его принуждают сделать это «до».
В свое время меня и еще нескольких хирургов пригласили работать на Украину, где мздоимство в медицине процветало еще во времена СССР. Дело дошло до того, что тамошняя профессура относилась к больным выборочно: платежеспособен или нет. За сложные случаи часто не брались: это же риск. А вдруг неудачная операция и имидж профессора, «у которого все выживает», будет подпорчен. Легче же зарабатывать на простых операциях. Однако есть нюанс: в этом случае теряются навыки, начинается профессиональная деградация. Вот и понадобились хирурги из России, которые брались за все случаи, независимо от денег.

— И что, не было соблазнов?

— Были, конечно. И удержаться в таких случаях безденежному врачу трудно. Но я старался, понимая, что если видеть в больном источник дохода, надо снимать белый халат.

— Что помогло устоять?

— Надо просто гнать от себя такие мысли. И когда меня спрашивали и тогда, и сегодня: «Сколько стоит ваша операция?», я отвечаю одинаково: «Ничего не стоит, ведь я оперирую не у себя на кухне. Вы платите налоги, имеете полис, а значит право на бесплатную помощь». Другое дело, когда у меня нет хороших ниток, крепких перчаток, я прошу: купите их и принесите мне. (Пышкин показывает обожженные кончики пальцев — перчатки часто пробивает ток от электрооборудования, которое используется во время операции. — Ред.)

Скорость эскадры

— Ну неужели, Сергей Александрович, и сегодня есть этот дефицит, как в 90-е годы?

— Наш центр, как и многие, пребывает в финансово-правовых бурях достаточно много лет, работать в которых трудно. Именно поэтому я хочу сказать добрые слова коллективу, который держится, работая часто на голом энтузиазме, даже когда в отделении идет ремонт и не работает лифт.

И еще поблагодарить ФОМС, который все ругают, — именно он все эти годы помогает нам, определив спецтарифы на операции, финансируя их. Денег, как всегда, не хватает, но они все равно выделяются, люди получают качественную помощь. Сейчас в больницу пришел новый главврач. Время не лучшее, но Александр Николаевич Зель видит свою задачу в сохранении технологического процесса. И это главное: есть технологии, осваиваются новые, — это путь к развитию, а не  к тупиковому застою.

— А что же реформы в медицине?

— О реформировании говорится много, но я хочу заметить, что никто не поинтересовался у меня или другого практического хирурга: а что нужно сделать, чтобы было легче больному и лучше врачу? Кстати, недавно на эту тему высказался директор института онкологии, академик, бывший президент академии медицинских наук Давыдов. С ним тоже чиновники не сочли необходимым посоветоваться при разработке программ. Не удивительно, что после определенного всплеска мы снова начали отставать от развитых стран. Да, мы построили такой объект, как федеральный центр сосудистой хирургии. Прекрасно. Однако скорость движения эскадры, как говорят на флоте, определяется не скоростью флагмана, а самого тихоходного судна. Я понятно выражаюсь?

— Но ваш-то центр далеко не тихоходное судно…

— Пожалуй. Мы действительно, как и во всем мире, делаем все виды операций на органах гепато, -панкреато, -дуоденальной зоны. За нами сотни публикаций в профессиональных журналах, в том числе и за рубежом, множество патентов, участие в международных конференциях, конгрессах, предложения солидных изданий с просьбой поделиться опытом, приглашение к сотрудничеству клиник Израиля, Чехии…

— Впечатляюще. А что интересует, например, Чехию в плане сотрудничества?

— Наши наработки в области использования стволовых клеток. Обидно, что они лежат мертвым грузом. А в Чехии создается клиника, которая будет разрабатывать эту тему. Чехи не хотят изобретать велосипед, а воспользоваться нашими исследованиями, чтобы их продолжить.

И почему нет? Важно, чтобы наш опыт пригодился. Ведь я?то точно знаю, что за стволовыми клетками будущее гепатологии.

Делай, что должно

— Сейчас я задам вам, Сергей Александрович, вопрос на засыпку: с нового года планируется сокращение больничных коек…

— А это как раз меня не беспокоит. Если бы меня, к примеру, спросили, что вам надо, я бы сказал: «Не койки, а оборудование, которое позволит за 2-3 дня поставить диагноз. Ведь сейчас больной томится в стационаре, ожидая неделю результатов обследований. Нужны операционные столы, достаточное количество мест в реанимации. А долечиваться больному под наблюдением врача в домашних условиях гораздо лучше.

Проблема в другом — улучшении технологического процесса. Если это произойдет, нужда в таком количестве койко-мест отпадет сама.

— Сегодня модно ругать медицину, вас это задевает?

— Еще как. Но медицина, как наука, и здравоохранение с его недостатками — абсолютно разные вещи. Наука в России была, есть и будет. Претензии к здравоохранению. Сегодня врачей полощут в средствах массовой информации. Согласен — часто за дело, за ошибки, от которых не застрахован никто. Но отдельные случаи выдаются за повсеместную практику, создают имидж плохого врачевания во всей стране, тогда как хороших врачей все равно большинство. Многие начинают бояться таких скандалов, а врач, скованный страхом, лечить, тем более делать сложные операции, не может.

Такая же ситуация и за рубежом, где врачебные ошибки стали одним из способов добывания денег. Все это ведет в конечном счете к отказу от сложных операций. Американские страховые компании провели анализ и выяснили, что из десяти тысяч операций больных раком поджелудочной железы четырем тысячам было отказано в операциях без достаточных на то оснований. Хорошо сказал по этому поводу французский хирург Рене Лериш: «Хирургия лечит такими способами, которые сами по себе могут убить». Осложнения есть и будут.

Человеческий организм бывает непредсказуем.

Все это наводит на одну мысль: врач в нашей стране не защищен. Но… Если об этом думать и всего бояться, надо уходить из профессии. Ведь сегодня она требует мужества, которое есть не у каждого.

Лидия Старикова,
фото Вячеслава Шишкоедова

P.S. Завершил свои «нехирургические» мысли Сергей Пышкин, оптимистично процитировав известное высказывание: «Делай, что должно, и будь, что будет». Его приписывают и Марку Аврелию, и Льву Толстому. Пышкин согласен хоть с Марком Аврелием, хоть со Львом Толстым, потому что крылатое выражение полностью совпадает с его «нехирургическими» мыслями.