Работа по целям

Именно так называют свою службу снайперы отряда особого назначения

Ее результат вполне очевиден. Одна пуля, один негромкий выстрел снайпера и во всей кровавой биографии, истории опытного бандита можно поставить «жирную точку».

Фигура полного умолчания

В отряде особого назначения, до недавнего времени — ОМОН, теперь — это ООН ГУ МВД России по Челябинской области, я побывал накануне профессионального праздника сотрудников внутренних дел. Там и познакомился  с Лехой-снайпером. Фамилию и звание этого бойца ООН полиции области называть запретили. Командование вполне аргументированно меня убедило, что и портрет снайпера в газете публиковать совершенно ни к чему. Эти бойцы, которые всегда должны находиться в «тени». В том числе информационной.

— Пойдем, познакомлю с нашим Лехой, — сказал, вздохнув, взяв на себя тяжкий груз ответственности, заместитель командира отряда ООН Евгений Гордеев.

— Да, не сболтну я лишнего, командир! — успокаиваю я Евгения Геннадьевича, который хоть и знает меня давненько, для страховки все-таки молвил: «Смотри, Саныч. Я предупредил, главное — не споткнись!».

На самом деле я чуть было не споткнулся в буквальном смысле этого слова. Чуть не наступил ногой на неприметный бугорок-кочку в траве, едва не перелетел через какую-то коряжину.
«Бугорок» — это оказался как раз замаскировавшийся Леха, а «коряга» — ствол снайперской винтовки, которую, хоть убейся, от обычной коряги-валяжины не отличишь даже в двух шагах.

— Поосторожней, ты еще на «оптику» — оптический прицел, своей лапой не наступи!

Вот так  я и познакомился с Лехой-снайпером, моментально по достоинству оценив его высокое искусство маскировки, умение сливаться с окружающей местностью. Конфуз, да и только!

О барьерах и о психике

Нет, Леху ни в коем случае каким-то психом-маньяком, который получает кайф от чьей-то смерти, не назовешь. Вполне нормальный, отличный, надежный парень. Потому, чтобы преодолеть вполне естественный психологический барьер — отобрать чью-то жизнь, он решил для себя раз и навсегда: «в боевой обстановке стреляю не в живого человека, работаю по мишени. Хладнокровно и четко. От всех эмоций и посторонних мыслей, когда замаскировался на позиции, прильнув к оптическому прицелу верной «оглобельки» — длиннющей снайперской винтовки СВД, попросту отключаюсь. И какого-то азарта охотника быть не должно — всем командует холодный разум и трезвый расчет».

Вы, конечно, не думаете, что снайпер способен на столь пространную тираду! Каждое слово приходилось из него вытягивать. Все снайперы, когда речь заходит об их работе, — упорные молчуны. Даже в расположении отряда, например, в курилке, где среди своих ребят-бойцов можно бы немного расслабиться,  Леха — отнюдь не оратор-говорун. Не Василий Теркин, способный развлечь байками товарищей. Но и букой, нелюдимым Леху не назовешь ни в коем случае — встретишь этого крепкого паренька в трамвае, или за дружеским застольем, никогда в голову не придет, что этот симпатичный, обаятельный человек — профессиональный снайпер.

Даже и дома, в семье не очень-то представляют, в чем заключается Лешина служба — так, командировки, тревоги, ночные вызовы, как у всех его боевых товарищей по ООН.

Без права на второй выстрел

Одна из первейших заповедей снайпера — в первую очередь холить, обихаживать, чистить, маслицем оружейным смазывать свою верную «Драгуновку» — снайперскую винтовку конструкции Драгунова. Сам не поешь, успеется, а вот СВД в любую секунду должна быть в форме — иначе в «работе по цели» надежности не жди… Дело в том, что в реальных условиях снайпер имеет право всего лишь на один выстрел, второго может и не быть. Тем более, что мастерский выстрел «кочки»-одиночки подчас решает исход всей боевой операции, в которой участвуют десятки бойцов.

Потому и приходится многие часы лежать на мерзлой земле, в холодном болоте либо на другой не более комфортной позиции. Не выдав себя ни малейшим движением, слившись с оружием в единое целое.

 — Как же ты согреваешься? Сто грамм, сигаретка?

 — Да ты что, с ума сошел! Табачный дымок, даже табачный запах снайперу противопоказан. Себя моментально обнаружишь, да и после сигареты тело человека из-за спазмов кровеносных сосудов замерзает мгновенно. Как и после жидкого топлива — «наркомовских».

— Снайперу много чего нужно для меткой стрельбы. А как насчет прицельной аппаратуры?

— Практически все заводское снаряжение приходится дорабатывать, подгонять под свою руку, под свой глаз, под собственные привычки. Потому снайпер — всегда универсал: немного технолог, слесарь-лекальщик, конструктор, баллистик, инженер…

— Судя по твоему наряду, еще и дизайнер-модельер?

— Куда деваться! Чтобы маскировочный костюм был неотличим от обычной кочки, приходится много покумекать и попотеть. Например, как расположить, затем и пришить на место сотни тряпочных ленточек маскировочной ткани? Как сделать так, чтобы и ствол винтовки был похож на корягу, и чтобы оптика прицела предательски не бликовала? Приходится еще и навыки косметолога-цирюльника осваивать. Подбирать такой крем, такие краски-тон, чтобы и лицо было неотличимо от окружающей местности.

Из рогатки по воробьям

Модница не модница, но цена такого макияжа — жизнь снайпера и конечный итог всей операции. Ради одного этого чем угодно свое лицо измажешь! И высот в искусстве макияжа достигнешь небывалых. Правда, с другим знаком — модница часами сидит у зеркала, чтобы быть красивее и стать топ-моделью — у снайпера все наоборот. Чем ужасней «макияж» и непохоже на черты человеческого лица, тем лучше. Еще одно очко в пользу искусства маскировки.

Снайперами тем не менее не рождаются, ими становятся, преодолев множество психологических барьеров, досконально овладев массой вроде бы не связанных между собой знаний: от макияжа до тонкостей баллистики. Оказывается, у Лехи дорога в суперэлиту силовых структур началась с…обыкновенной детской рогатки. В детстве его возмутили до глубины души разбойничьи налеты стай птиц на родительский сад-огород. Когда многое из выращенного с большим трудом уничтожалось пернатыми разбойниками. Конец воздушным атакам юный Леша положил по-своему резко и бескомпромиссно — соорудил великолепную по «стрелковым качествам» рогатку.

Затем Леха освоил оружие многократно серьезней. Дослужился на Краснознаменном Тихоокеанском флоте до звания главстаршины БЧ-2. Точнее говоря, ракетно-артиллерийской части, одной из главных на эсминце. Тут уж такие «рогатки» у него были — «мама, не горюй». Да и «птички» — не воробьи, а «Фантомы». Любопытно, но в семье Леши, вполне сухопутной, просматривается матросская стезя — шесть близких родственников служили в ВМФ. Пример подал старший брат, Андрей служил на крейсере «Новороссийск», по эстафете передал службу на этом же корабле второму брату Леши — Ивану. Но Леше подхватить матросскую эстафету братьев на этом крейсере не получилось — служил на эсминце.
И для души, и для работы у Леши два увлечения: тяжелая атлетика и рукопашный бой. Укрепляет это хобби и душу, и тело снайпера. Когда штангу в сотню килограммов повыжимаешь, то и снайперская винтовка покажется после такой подготовки пушинкой.

А «рукопашка» — тоже понятно. Снайпер должен уметь постоять за себя и в ближнем, рукопашном бою, когда СВД может только помешать.

Один в поле воин

В массовых атаках с криками «Ура!» снайпер, конечно, не участвует. Его удел — одиночество. Когда сам себе и боец, и командир. Один воюешь, побеждаешь или, не дай бог, умираешь от чужой руки. Что поделаешь, специфика такая! Это еще один психологический барьер, который обязательно нужно преодолеть. Антитеза фразе: «На миру и смерть красна»…
Впрочем, не будем о грустном. Сейчас Леха обстреливает новенькое оружие. то ли его прилаживает к свой руке, к своему глазу. То ли сам подстраивается под норов-характер винтовки. Кто знает? Главное, чтобы был единственно возможный для профессионала итог: человек и оружие должны составлять единое целое.

А это — отдельная наука. Очень немногим она дается.

Александр Чуносов,
фото автора