Абдуллинский «остров» крестьянской надежды

Вчерашний горожанин обустраивает «семейное гнездо» в чистом поле

Фермер БОРИС АБДУЛЛИН мечтает построить новую жизнь… «на необитаемом острове». А вернее, на заброшенном хуторе, который оказался «на островном положении» и давно не значится на карте области. И вот крестьянин загорелся идеей вернуть его к жизни, основать вдали от людской суеты родовое имение.

Борис родился и вырос в небезызвестной деревне Караболке Кунашакского района, серьезно пострадавшей от радиационной аварии 1957 года на ПО «Маяк». Ее «близнеца» — Русскую Караболку — в свое время сравняли с землей, людей переселили, а татарское село с тем же названием оказалось за пределами «отселенческой зоны». Но и оно постепенно вымирает — работы нет, и молодежь уезжает в город, ищет счастья в пыльном мегаполисе. Одно время хлебнул сполна городской жизни и Абдуллин, но все же вернулся в родное село, стал фермером.

Но крестьянская стезя у него особая… «с егерским уклоном»: одновременно он еще и работает в здешнем охотхозяйстве, защищает зверье от браконьеров. Есть у Бориса еще одна мечта — создать… звериную мини-ферму для натаскивания охотничьих собак на медведя, кабана. И уже открыл ее прообраз — одно время держал медвежонка, а теперь приручил и «взял на постой» двух кабаних с поросятами.

Тяжкая доля «кулацкого корня»

В роду Абдуллиных все были охотниками— отец, дед, прадед… Дед Бориса по материнской линии Шафи Нигамутдинович — тоже. В семье все сызмальства трудились, держали большое хозяйство, но у Шафи-бабая сыскались завистники, и по их доносу в 37-м его раскулачили, сослали в магаданские лагеря.

А бабушку Бориса, у которой на руках было трое детей, в свое время «пожалели»— не сослали вместе с мужем. Она работала на износ и одна подняла ребятишек. Мать Бори Назифа, когда выросла, пошла работать в лесхоз. В те годы она встретила своего суженого, серьезного работящего парня из многодетной семьи (его мать, муж которой погиб под Сталинградом, вырастила семерых ребятишек), вышла замуж. Они с Анваром воспитали двоих сыновей.

На все руки мастер

Боря рос трудолюбивым и смышленым мальчишкой, мечтал многого добиться в жизни. В 1978-м уехал в соседний Озерск, выучился на каменщика. Работал на стройке, когда встретил свою любовь — сердце деревенского парня покорила красавица Эльвира. Скромная свадьба — и многие годы вместе. Вскоре родился сын Андрейка, и тут «папу Борю» призвали в армию, в инженерные войска. После службы мотался по всей стране — работал на трубоукладчике в Новосибирске, Москве, строил водовод «Нязепетровск— Екатеринбург», потом перебрались в Снежинск.

Абдуллин с младых ногтей любил что-то мастерить, возиться с техникой. Как-то своими руками изготовил самодельный трехколесный мотороллер «муравей», который «бегал» не хуже заводских. Потом «сварганил» снегоход-вездеход на транспортерной ленте — тот гонял и по снегу, и по болотам, став хорошей подмогой для охотника. Правда, потом отдал его одному другу-рыбоводу, арендатору Нязепетровского водохранилища.
«Родовое имение» сельского трудяги

В 2005-м Борис внезапно решает вернуться к «родовым корням», стать фермером. Вместе с семьей переехал в Караболку, где ему по наследству от отца остался дом. На свой страх и риск решил открыть собственное фермерское хозяйство. Взял в аренду 255 гектаров земли, провел межевание. Причем это удовольствие не из дешевых, и часть скотины пришлось продать. Закупил старую технику — комбайн «Нива», четыре трактора, косилку да старичок-грузовичок ГАЗ-52 с тележкой. Все «железо» перебрал по винтику, вернул к жизни. Нынче посеял 20 гектаров пшеницы, зерносмеси — овес, горох, ячмень, вика…

Работал на уборке за штурвалом комбайна от зари до зари и убрал все до зернышка. Урожай нынче неплохой — больше 20 центнеров с гектара: хватит и буренкам, и лошадям, и мелкой живности.

В крестьянском хозяйстве отцу помогает сын Андрей. Правда, в последнее время он с женой Оксаной (она по профессии медсестра, работает в медсанчасти) больше живет в Снежинске, где устроился в ЖЭК плотником, но связей с родной деревней не теряет — приезжает на выходные и трудится на уборке на тракторе.

— У нас все хорошо, да вот беда — техника старовата, — сетует Борис Абдуллин.— А на соседней базе в Куяше без всякой пользы простаивают два комбайна «Енисей»: их в свое время взяло в областной лизинг местное сельхозпредприятие, но обанкротилось, и теперь за долги технику изъяли. Хочу обратиться к губернатору Михаилу Юревичу — есть ли возможность взять комбайны по льготной схеме рассрочки, пока их не раскурочили на запчасти.
Недавно у неутомимого фермера созрела новая идея— создать «родовое гнездо» практически в чистом поле.

Он взял 32 гектара брошенной земли у канувшей в небытие деревни Темряс, где до революции была усадьба местного помещика, а теперь осталась лишь кладка фундамента. В этой бывшей деревне никто не живет — последняя ее обитательница умерла 20 лет назад, но фермер твердо верит в возрождение села. Уже готов сруб, на речушке Темряс поставил плотину, планирует со временем зарыбить образовавшийся пруд.

Пока для выработки электричества использует генератор, а в будущем крестьянин намерен восстановить линию электропередачи. Со временем поставит коровники, загоны для скота — и переедет жить на рукотворный «остров надежды».

Кабанья ферма «на дому»

Говорят, человек «с божьей искрой» талантлив во всем. Это — и про Бориса Абдуллина. Как будто мало ему крестьянских забот — он одновременно устроился еще и егерем— в соседнее охотхозяйство «Куяш». Охота у него в крови — от дедов и прадедов, хорошо знает все повадки зверя. Фермер открыл в Караболке своего рода филиал охотхозяйства, где принимает городских «стрелков», выписывает путевки. И — стал грозой браконьеров, на которого не действуют ни угрозы, ни попытки подкупа. За это время Абдуллин нажил немало врагов, они даже по дорогам разбрасывали шипы, чтобы «обезножить» машину упрямого егеря.

Сам Борис в последнее время, жалеючи зверье, охотиться прекратил. А вместо этого стал … разводить «дикую живность» на дому. Как-то знакомый егерь из Учалов привез ему симпатичного медвежонка: мать мишки застрелили браконьеры, а один в лесу не выживет. Абдуллин приютил малыша, как родного, выпаивал молоком. Правда, прожил тот у него всего несколько месяцев — как-то сломал забор и ушел в лес. Видно, зов дикой природы оказался сильнее «дармовых хлебов».

Зато два кабаненка, которых как-то Абдуллину принесли охотники (их мать тоже застрелили браконьеры), вполне освоились с жизнью в неволе и чувствуют себя прекрасно. Муся и Дуся выросли, превратились в здоровенных кабаних. Им хозяин привозил из Челябинска секача, которого держит его знакомый, и у Дуси уже появилось потомство. Забавные Машка и Степашка— всеобщие любимцы семьи, их балуют, угощают вкусненьким. Правда, Степашка как-то сломал изгородь и залез в соседский огород, потравил капусту (сосед до сих пор дуется). Чтобы звери впредь не безобразничали, за ними следит домашний сторож гончей породы Бутус и его помощники— ягдтерьеры Грета и Данелла.

В перспективе егерь мечтает создать мини-ферму с содержанием диких животных для натаскивания охотничьих собак. Кроме кабанов он намерен на паях с охотхозяйством завести перепелов, фазанов, а, возможно (для экзотики), и страусов. На заимке в Темрясе строит кабаний загон, выращивает зерновые для подкормки дикого зверья. Планы у неугомонного фермера большие, и хочется верить — они непременно сбудутся.