Монологи. В чем измеряется уважение?

Эльвира Копылова, корреспондент газеты "Южноуральская панорама"

Накануне праздников воспитатель детсада во время торжественной раздачи оглоедов в районе половины шестого подозвала меня неловким жестом: «Эльвира Евгеньевна, вы понимаете… Варя ко всем обращается на «ты» — будь то ребенок или… заведующая… У нас тут Юлия Юрьевна шла с кипой бумаг из кабинета, и, представляете, из-за угла ей вопрос: «Что несеШЬ?» Ну как-то на «вы» хотя бы…»

И хоть мое чадо особым прилежанием никогда не отличалось, тут мне стало по-настоящему стыдно. До этого я даже не придавала значения нашему «тыканию»: вроде как ребенок, а сейчас стояла и краснела. Воспитатель, которая мне годится в мамы, со мной и то всегда по имени-отчеству. «Ладно, будем решать проблему», — единственное, что я тогда смогла из себя выдавить. «Ну вы уж как-то потихоньку ее к этому подводите: мол, где друг, а где взрослый человек. Уже надо уметь различать».

Слово «потихоньку» исчезло с горизонта сразу же, как мы перешагнули порог садика. И все майские праздники было твердо решено провести под знаком борьбы с панибратством и культивированием уважения к старшим. В тот же вечер ребенок был посажен напротив мамы и прочитана лекция с лейтмотивом примерно таким: «взрослый=мудрый=вы», изучены окончания и шаблонные ситуации. Киваем головой, соглашаемся, типа все поняли. Но уже следующий день показал, что для нас все окружающие — это друзья-товарищи, и старших людей на планете Земля не существует.

«Смотри, какие у меня сапоги», — похвасталась моя душа компании бабушке лет семидесяти, сидящей напротив в автобусе.

«Ой, какие красивые», — совсем не придала значения панибратству понимающая пенсионерка.

А в это время рядом стоящая мать, как рак красная, наблюдала, как мы этими сапогами бабушку потом еще и пнули по ноге, вошкаясь на сиденье: «Варя, что сказать надо?»

«Ничего».

«Извините нас, пожалуйста», — обращаюсь к пожилой попутчице.

«Да что вы, ребенок ведь…»

Мультиков не было весь оставшийся день. Добрая половина любимых игрушек была убрана в короб дивана.

«Да что ты взъелась-то на нее?! Мы тоже «тыкали» всем подряд, потом прошло вроде», — успокаивала подруга.

«Значит так, тетя Катя… Отныне ты в компании Варвары Дмитриевны именно «тетя» — старит тебя это или не старит… А то такими темпами мы скоро уже всех посылать начнем в известном направлении, коли что не по-нашему пойдет…»

9 мая мы проснулись пораньше, купили гвоздик и пошли к чеэмзовскому Вечному огню. Бронзового солдата Варька знает уже давно. В народе этот памятник называют «голова»: на стеле скульпторы расположили голову бойца в каске, пронзительно кричащего, по-видимому, «Ура!». Огонь расположен в проходном месте, практически в центре района. Вокруг — лавочки, ели, сквер, пешие дорожки. Рядом Тищенский парк. Словом, если пойдешь гулять по ЧМЗ, мимо «головы» вряд ли пройдешь. Здесь я ходила с коляской, потом мы приезжали сюда на велосипеде, на санках, доходили досюда пешком и, сбив все коленки, осиливали расстояние на самокате…

«Варь, как солдат кричит?»

«Ура! Смородина!»

«Да не смородина!!! А за Родину!»

Баба Валя научила, что солдат Родину защищал, и Вареньку защищал. И Варя запомнила.

Мы уже почти подошли к пункту назначения, когда увидели ветерана. Настоящего, с наградами. Брошенных стариков видно сразу. Может, я ошибалась. Но почему?то показалось, что его дети и внуки не заедут к нему в гости, чтобы поздравить с Днем Победы. Дедушка неспешно шел нам навстречу. Что?то надо было сказать… или сделать — не знаю… Ветеран смотрел на Варьку, которая несла гвоздики, и улыбался.

«Варь, это солдат. Давай ему цветочки подарим».

«Нет, это не солдат, это же дедушка», — выпалила дочка и, насупив от недоверия брови, спрятала у себя за спиной знак внимания, который мне казался единственно верным в данной ситуации: «Не дам».

Дед все слышал и продолжал улыбаться, а я сгорала от стыда.

«Вы нас извините… Солдату во-о-он тому несем… С праздником вас…», — мне хотелось провалиться сквозь землю: и зачем я вообще сказала про эти цветы, будь они пятьсот раз неладны…

«У меня у самого в саду скоро пионы пойдут. Я пионы больше люблю, — не стушевался дед. — Солдату, говоришь, понесла, — наклонился он к Варьке. — Молодец какая… Хорошая девочка».  И побрел себе дальше.

Дочка донесла гвоздики до Солдата и поторопила меня с походом в парк: было получено обещание кататься на аттракционах. Возле Вечного огня несли караул школьники, и они, по всей видимости, тоже торопились — в Интернет, на дачу с родителями, погулять — да мало ли внеучебных дел в законные выходные…

 Не торопился только тот старик — теперь у него есть время постоять возле Вечного огня, поговорить с четырехлетней девчонкой, которая идет к памятнику, увековечивавшему его подвиг, и порадоваться, что скоро распустятся пионы. Что будет, когда все они уйдут? Получается, не перед кем будет даже стыдиться…

Военное поколение — наше самое главное мерило в вопросах уважения и долга. Дети должны обращаться к старшим на «вы» — так надо. Но вдолбить это в ребенка — не значит, что он поймет, почему именно. Так и с учебниками истории, которые рассказывают, что  «после завершения битвы стратегическая инициатива в войне окончательно перешла на сторону Красной армии». Школьники, обязанные некоторое время стоять у Огня с подачи директора или завуча, равнодушно смотрели, как мимо Солдата проходил Солдат…