Биографическая справка

Политический триллер «Призрак» (The Ghost Writer) Романа Полански сначала был переведен на русский язык как «Литературный негр» — так в книжной индустрии называют писателей, чьи имена остаются неизвестными. Но «Призрак» звучит даже лучше, так как его мистический смысл подходит к этой пусть не мистической, но очень напряженной по атмосфере ленте как нельзя лучше.

Ювенильного англичанина (Юэн Макгрегор), занимающегося написанием биографий известных личностей, нанимают доделать мемуары британского премьер-министра по фамилии Лэнг (Пирс Броснан), так как предыдущий автор-призрак, напившись, вроде бы покончил жизнь самоубийством.

Премьер, на которого из телеэфира еженощно сыплются обвинения в потакании пыткам, продажности Соединенным Штатам и других чудовищных государственных преступлениях, вынужден коротать дни на американском острове (в Лондон ему путь, понятно, заказан) и производит впечатление человека, скажем так, не готового самостоятельно принимать важные решения — по крайней мере, он во всем следует советам жены (Оливия Уильямс). Когда Лэнгу на горизонте станет маячить Гаагский трибунал, новый биограф премьера — путем неожиданных находок — начнет понимать, что биограф предыдущий, возможно, не покончил жизнь самоубийством. И вообще — что-то в этих мемуарах явно не чисто.

Полански («Китайский квартал», «Неистовый») — чьи фильмы порой дублируют его собственную биографию (после «Ребенка Розмари» была убита жена режиссера — Шэрон Тэйт, а в «Пианисте» было показано не понаслышке знакомое Роману выживание в годы немецкой оккупации) в «Призраке» довольно увлеченно педалирует ситуацию человека, оказавшегося невыездным. Полански ведь и сам не так давно был арестован в Швейцарии полицией по одному старому делу и ордеру, выданному в США. Но главное, что за всей этой двойной подоплекой не теряется сам фильм.

Отчасти это все тот же «Неистовый»: хичкоковская история про «не того человека», оказавшегося перед превосходящим его по силам противником. Но неистовство «Призрака» невероятно живое — как будто Полански махом скинул годы и на дворе 80-е, а еще лучше — 70-е. Кинематограф беспокойного присутствия во всей его красе и силе. Небо, затянутое тучами, барабанящий по оконным стеклам дождь и заговор — пусть и легко считываемый (особенно после слова «ЦРУ»), но, тем не менее, вызывающий чувство полной безысходности. Да, Полански в своих фильмах не предусматривает хэппи-эндов. Равно как и сама жизнь.

Евгений ТКАЧЕВ,
johny18_06@mail.ru