Георгий Гречко: Моя самая большая шутка заключалась в том, что я запускал летающие тарелки

Во Дворце пионеров и школьников имени Крупской прошла встреча больших и маленьких челябинцев с космонавтами Максимом Сураевым и Георгием Гречко. На встрече Георгий Михайлович рассказал о том, как бороться с собственным страхом и как можно разыграть коллег в открытом космосе.

Автограф-сессия

Георгий Гречко раздает автографы вместе с Максимом Сураевым. Расписывается на открытках-карточках с собственным изображением. Желающие получить автограф от известного космонавта все прибывают (в их числе как пожилая дама с каким-то старым томиком по космонавтике, так и ватага шумных детишек), но Георгий Михайлович, хоть время и поджимает (впереди церемония вручения премии «Светлое прошлое», где он почетный гость), никому не отказывает и продолжает ставить подписи. Когда же Максим Сураев подает ему альбом, где все слова уже написаны, осталось лишь черкануть автограф, Георгий Михайлович с улыбкой ворчит: «Похоже, я окончательно перешел в разряд тех, кто только подписывает».

Об образовании и навыках

На встречу с Георгием Гречко и Максимом Сураевым во Дворце пионеров набилась куча народу: школьники и их родители, курсанты из ЧВВАКУШа, учащиеся Челябинской летной школы. Все могли задать свои вопросы, однако желающих оказалось так много, что только устные вопросы получили ответы. Письменные — их кидали в маленькую зеленую коробочку на сцене, где сидели космонавты — не хватило времени озвучить.

Одной из центральных тем встречи стал разговор об образовании. Дважды Герой Советского Союза, летчик-космонавт Георгий Гречко, который установил в свое время мировой рекорд по продолжительности космических полетов, честно признался, что в школе учился на одни четверки и пятерки. А в институте — только на пятерки.

— После, в Звездном городке тоже была не одна сотня экзаменов, — заметил Георгий Михайлович. — А там все просто: получил пятерку — летишь в космос, четверку — дублер, тройку — выгоняют.

По мнению Георгия Михайловича, человек должен быть подкован в разных областях, стараться иметь как можно больше разных навыков. Чтобы показать, как эти умения выручают, космонавт привел пример из жизни:

— Был случай, когда наша космическая станция заполнилась дымом. Это был дым от горящей аппаратуры, а дым от горящей аппаратуры — это, скажу вам, что-то страшное. Это не дым от костра, который создает чувство уюта, а что-то среднее между дымом и жидкостью, скорее такой гель. Вдохнув его раз, второй уже не сможешь. Но я в свое время занимался подводным плаванием, поэтому умел задерживать дыхание. И этот навык пригодился. С двух попыток я устранил неполадку.

Что касается экстремальных ситуаций — пожаров и других неполадок — то они, бывают, встречаются у космонавтов не только в космосе, но и на подлете к Земле. И тут, как говорит Гречко, главное не растеряться.

— Однажды, при посадке корабля у нас сначала не раскрылся основной, а потом и запасной парашют, — рассказал Георгий Михайлович. — Я оцепенел, но собрал волю в кулак. Стал проверять параметры различных систем корабля, чтобы сообщить на Землю, какие неисправности нашел. И в это время последовал удар. Я подумал, что все, конец, но это оказался удар от раскрытия парашюта — он все-таки сработал. Уже потом, на Земле, я узнал, что мне просто неправильно сообщили время раскрытия купола. Тогда я сказал ребятам из центра управления, чтобы в следующий раз они постарались мне его точно сообщить, а то у них не там запятая перед цифрой, а у меня — седые волосы.

О страхе и юморе в космосе

Страшно ли оказаться в открытом космосе? Вопрос очевидный, но от этого не менее животрепещущий.

— Если кто-то из космонавтов скажет, что не боялся, когда выходил в открытый космос — это вранье, — признался Максим Сураев. — Но есть животный страх, когда человек цепенеет и не может ничего сделать, а есть нормальный, человеческий, который, наоборот, заставляет концентрироваться и мобилизует на работу.

— У нас был воспитателем летчик-испытатель Анохин, — продолжил мысль Георгий Михайлович. — Мы ему как-то сказали: «Вам-то хорошо, вы ничего не боитесь». А он засмеялся и заметил: «Как не боюсь. Конечно, боюсь. Не боятся только дураки, которые не понимают, что вокруг происходит». Так получается, что космонавты — трусы? Нет. Тот, кто преодолеет оцепенение и страх, кто не растеряется, а будет мыслить острее и точнее — это храбрый. А кто не сможет, тот трус.

Впрочем, в космосе есть место не только страху, но и шутке.

— Моя самая большая шутка заключалась в том, что я в космосе запускал «летающие тарелки», а потом разыгрывал коллег, что они настоящие. И теперь, после полета, когда я говорю, что это был розыгрыш, никто мне не верит. Все верят в летающие тарелки, — с улыбкой поведал Гречко.

После автограф-сессии

Отшутившись и очаровав аудиторию разными занимательными сюжетами, оставив как можно больше автографов, космонавты были вынуждены отправиться в путь. А ваш корреспондент на остановке Алое поле, рядом с блинной, стал свидетелем одновременно грустной и забавной мизансцены из тех, что не выдумаешь. Один мужчина подделывал автографы Гречко для тех детишек, кому космонавт не успел расписаться.

 «По-моему, похоже», — сказал мужчина мальчику, стоявшему рядом. Мальчик согласился, однако все-таки постарался ухватить оригинал. А другой пацаненок решил уточнить, почему сам Гречко не оставил ему автограф. «Ну не смог он всем расписаться, — стал оправдываться мужчина, — улетает он. Видишь, уже его ракета стартует!».