«Впечатление, что поменялись эпохи»

Мишель Дютерд о том, какой он видит Россию

«Во Франции во время президентских выборов «маленькие» кандидаты бывает отдают (или продают) свои голоса прошедшим во второй тур соперникам — например, за министерские должности», — об этом и многом другом на лекции в Челябинском филиале Университета Российской академии образования рассказал Мишель Дютерд — французский преподаватель, журналист и общественный деятель.

Месье Дютерд, длительное время занимавший пост руководителя международного отдела общественной организации CEMEA (Центры по подготовке к активным методам обучения), с 1992 года претворяет в жизнь проекты Центров в Челябинске. Корреспондент «Южно-уральской панорамы» побеседовал с французским гостем.

Все зависит от истории страны

— В рамках факультативного курса по межкультурной коммуникации вами в этот раз было прочитано две лекции. Одна была посвящена кризису, другая — президентским выборам во Франции. Почему вы решили обратиться именно к этим темам?

— Мы обратились к теме кризиса, потому что студенты задавали вопросы о нем. Плюс, мысль еще заключалась в том, чтобы не обсуждать жизнь какой-либо страны вне мирового контекста, вне реальности. Французское общество, например, находится в постоянном движении. В нем существует ряд проблем. Задумка была в том, чтобы попробовать вместе проанализировать то, как разные страны решают те или иные проблемы, стоящие перед ними.

— На лекции вы озвучили разную интересную информацию. Например, что для жителей Бельгии выборы — это гражданская обязанность, за неявку предполагается штраф. Вы случайно не в курсе, насколько в этой стране высокая явка?

— Я не могу апеллировать какими-то точными цифрами, но, думаю, что явка составляет более 80 процентов. Для сравнения, во Франции — она, как правило, не превышает 60 процентов. Бывает даже меньше.

— А как вы считаете, в России такое возможно — сделать явку на выборы обязательной?

— Тут все сильно зависит от истории самой страны. История играет большую роль в том, как происходит политическая жизнь того или иного государства. Зачастую вещи, которые кажутся очевидными для одной страны, для другой вообще кажутся неочевидными. Например, президентские выборы во Франции 2002 года, когда во втором туре вместе оказались Жак Ширак и ультраправый кандидат Жан-Мари Ле Пен (эти выборы получили широкий международный резонанс, поскольку ознаменовались скандальной сенсацией — неожиданно главный соперник действующего президента республики Жака Ширака премьер-министр Франции социалист Лионель Жоспен не прошел во второй тур, уступив Жан Мари Ле Пену. — Прим. авт.). За Ширака тогда проголосовало практически 80 процентов населения для того, чтобы не пустить к власти лепеновскую партию — Национальный фронт.

В мире наблюдается перестановка сил

— Какие процессы, происходящие с Россией, вам сейчас интересны?

— Мне интересно, удастся ли России найти свое место среди европейских стран. Потому что ваша страна одновременно и европейское, и неевропейское государство.

— А какое место, на ваш взгляд, занимает Россия в современном мире?

— Тут все, в первую очередь, зависит от того, что Россия хочет сделать, и что ей позволят сделать другие страны. Конечно, у России было и есть свое место в мире. Мы можем это наблюдать, например, в ситуации с Сирией. В данном случае, я думаю, что без России и Китая ничего бы не случилось.

Вообще сейчас в мире наблюдается перестановка сил. На политической карте мира появляются новые страны — например, такое объединение, как Евросоюз. Это большая сила, большое образование. Во Франции, США и России в этом году будут проходить выборы. И выборы президента Америки тоже повлекут за собой изменения в мире.

— Говоря о выборах, как вы думаете, может ли в России президентом, к примеру, стать женщина?

— Учитывая ту информацию, которой я владею, мне кажется, что есть женщины, которые могли быть выбраны главой страны. Но я не знаю, готово ли русское общество сейчас голосовать за женщину. В этом я как раз не уверен.

— На лекции вы затронули тему эмиграции. Интересно было бы узнать, какие культурные коды вливают эмигранты в Европу, и что в таком случае происходит с европейской идентичностью?

— Во-первых, я должен заметить, что в каждой стране вопрос эмиграции решается по-своему. И за всем этим для меня стоит также моральная сторона. Для Франции, для ее промышленности и экономики после Второй мировой войны были необходимы эмигранты, которые приезжали и приезжают из наших бывших колоний. Эти колонии мы, к слову, тоже неплохо использовали для добычи сырья. Сейчас, на мой взгляд, перед нами стоит обязанность — возврат долга.

Во-вторых, французские традиции, идущие еще из французской революции, всегда предусматривали места для иностранцев в нашей стране. Любой эмигрант мог ассимилироваться в нашей культуре. И вот здесь, как и во всей Европе, с этим есть проблема. Во Франции уже существует несколько поколений эмигрантов. Одна их половина ассимилировалась хорошо, а у другой с этим есть проблемы.

Серьезные изменения происходят в самой Европе, потихоньку она становится исламской землей. Появляются мечети, которые строятся везде, а ислам во Франции, например, сейчас вторая религия. Это серьезно меняет ситуацию. В Германии есть проблема с турками. В Англии, которая была империей, тоже не все просто. Для урегулирования этих вопросов потребуется время, но я не думаю, что они решатся просто.

Европа функционирует не так, как должна

— Вы не первый раз в Челябинске, приезжаете в столицу Южного Урала уже 20 лет. По-вашему, как за это время изменился город и люди его населяющие?

— У меня впечатление, что поменялись эпохи. Для одних людей жизнь стала проще, для других тяжелей. По уровню потребления нет большого отличия между вами и Западной Европой.

Мне очень любопытно, что русские будут делать с Россией, также, как меня интересует, как французы будут решать свои проблемы во Франции. Как они, например, проголосуют на президентских выборах. Все это интересно с прицелом на Европу, потому что, на мой взгляд, Европа не функционирует так, как должна была бы.

— А как она должна функционировать?

— Мы создали экономический союз, который в настоящее время тонет из-за плохого способа управления. И мы полностью забыли о социальном аспекте объединения Европы. Наблюдается определенная социальная регрессия. Возвращаются всякие различные ретроградные идеи. Мы вдруг начинаем пересматривать вопросы, касающиеся абортов, свободы прессы и свободы вообще. Хотя, казалось бы, это уже решенные вопросы. Европейский союз должен постараться придумать новые формы управления совместной жизни.

Евгений Ткачев, фото Вячеслава Шишкоедова