«Наука становится доступной»

Астрофизик Николай Горькавый о тайнах космоса и Земли

Одним из лауреатов прошедшей в Челябинске в девятый раз народной премии «Светлое прошлое» стал астрофизик, писатель и доктор физико-математических наук Николай Горькавый. «ЮП» поговорила с Николаем Николаевичем об удивительных открытиях, универсальной теории струн и космическом туризме.

Естественный интерес

— В последние годы в России большой популярностью пользуется научно-популярная литература — в частности, посвященная астрофизике. Как вы думаете, с чем это связано?

— Это понятная тенденция. Например, на Западе интерес к «научпопу» никогда не угасал. В России тоже были свои прекрасные научно-популярные авторы, но когда началась перестройка, многие издательства — в том числе и «Мир» — которые занимались такого рода литературой, были фактически разрушены. Сейчас жизнь в стране налаживается.

И вполне очевидно, что люди бросились читать книжки про звезды и космос — это естественный интерес. И мне кажется, эта тенденция только будет закрепляться.

— А вы, вообще, верите в полную познаваемость космоса?

— Я верю, что космос познаваем. В науке существует много теорий. Есть теории о мультивселенной, которые говорят о том, что познаваема только наша Вселенная, а остальные — нет.
Но я, честно говоря, сомневаюсь в ней. Также я категорически не согласен с тем, когда говорят, что только в космосе остались тайны. Их не меньше здесь — на Земле. Я говорю об элементарных частицах, бозоне Хиггса… Или, например, существует проблема расходимости квантов, но ею почему-то никто в должной мере не занимается. Что происходит внутри элементарных частиц, внутри электронов — никто не знает. Другое не менее интересное направление — это биофизика. Мы понимаем и моделируем простейшие клетки. Но как только мы выходим на уровень отдельной клетки, мы полностью теряем понимание. А это очень важно! Если мы научимся моделировать и управлять клеткой, тогда мы сумеем добиться улучшения здоровья людей, ликвидации вирусных инфекций и, возможно, продлевать жизнь. Это сверхзадача, которая перевешивает все остальное — в том числе космос. Это я, даже как патриот астрономии, вынужден признать (улыбается).

— А что вы думаете об очень модной нынче теории струн (теория, которая сочетает в себе идеи противоречащих друг другу квантовой механики и теории относительности и таким образом примиряет между собой две частные теории для описания Вселенной. — Прим. авт.)

— Я с ней никогда не работал. Но есть, например, книга Ли Смолина о теории струн, который относится к ней очень скептически и, мне кажется, он прав. Вообще теоретическая физика — это такая особая область, где минимум наблюдательных подтверждений рождает довольно мощный субъективизм. Я согласен с мнением Смолина, что теория струн не обязана быть той теорией, в которую должны вкладываться все научные силы. Должны быть альтернативные теории.

Ученых на все не хватает

— Вы же еще и писатель. Как вы думаете, насколько обязательно человеку, который пишет научно-фантастические романы, быть ученым?

— Я бы сказал, что это очень полезно. Конечно, работа ученого, с одной стороны, усложняет жизнь, потому что научный стиль очень сильно отличается от художественного. Если я начинаю писать книжку, я стараюсь выкорчевывать из себя научный стиль, когда нужно писать очень длинными предложениями, формулировать бесспорные доказательные фразы. Так что я уверен, что в моем письме сохраняются родимые пятна научного стиля.

С другой стороны, когда человек пишет о том, в чем разбирается, это выглядит убедительней.

— На пресс-конференции, посвященной «Светлому прошлому», вы обмолвились о космическим туризме. Когда же у нас появится возможность путешествовать в космос?

— Насколько я помню, первые запуски Virgin Galactic запланированы на 2014—2015 годы. Они уже имеют свою технологию, она апробирована среди летчиков-испытателей, так что сейчас они просто готовят пассажирский вариант. В суб­орбитальном корабле смогут уместиться пилот и шесть пассажиров, а билет в космос будет стоить $200 000 с каждого.

— Удивительно, но когда смотришь на фотографии, сделанные роботом Curiosity на Марсе, кажется, что дистанция между нами и другими мирами начинает сокращаться…

— Конечно. Например, сейчас вы мало того, что можете следить за деятельностью Curiosity, вы можете сами изучать Марс с помощью Google Mars, а также Луну с помощью Google Moon. То есть каждый любитель науки имеет возможность лично «забраться» на Марс и Луну и что-нибудь там открыть. Это большое заблуждение, что ученые изучают все. Сейчас мы имеем дело с такими объемами информации, что нас просто на все не хватает. Поэтому ученые активно привлекают к открытию тех же комет астрономов-любителей.

— Получается, наука становится супердоступной?

— Да, все НАСОвские данные, полученные на деньги налогоплательщиков, находятся в открытом доступе. Но наблюдать за ними могут не только жители Америки, но и России, Китая. Они открыты для всех.

Евгений Ткачев,
фото Вячеслава Шишкоедова