В доброй воле

В челябинском центре «ДоброВолец» готовятся к выпуску первые профессиональные волонтеры. Корреспондент «ЮП» побывал на одном из тренингов и выяснил, с какими трудностями могут столкнуться люди, готовые оказывать бескорыстную помощь.

Большая просторная комната. В центре в форме круга расставлены пятнадцать офисных стульев. На них четырнадцать девушек и один юноша, «подписавшиеся» на месячное обучение волонтерскому ремеслу. Все — студенты первых курсов челябинских вузов. У всех горящие наивные глаза, еще не разочаровавшиеся в идеалах. У всех юношеский максимализм, вселяющий уверенность, что мир можно изменить к лучшему.

Пафос тренинга подчеркивают два больших плаката на стене, строго взирающие на собравшихся. На первом история происхождения термина волонтер. На втором кодекс чести человека, оказывающего безвозмездную помощь. Требования жесткие. Нужно соответствовать, быть заботливым, справедливым и честным.

Председатель общества «ДоброВолец» Евгений Коробейников, с двухтысячного года имеющий нарушение опорно-двигательного аппарата, открывает тренинг такой же серьезной речью о благотворительности. Слишком правильной, слишком книжной. Юные волонтеры слушают его в пол-уха, кто-то рисует цветы в блокнотах, кто-то уходит мыслями в надвигающуюся сессию. Впрочем, когда дело доходит до озвучивания экспириенса, молодежь просыпается. Начинается обсуждение на тему — «как общаться с пожилыми людьми».

— С чувством, с толком, с расстановкой! — со знанием дела выкрикивает восемнадцатилетняя Даша, участница студенческой команды КВН «На вес золота». — Говорить с ними обо всем, о погоде, об их любимых сериалах, «Кармелите», например. А что? Я смогу, я смотрела.

Больше года назад Дашу привела в центр школьная подруга. Вскоре одноклассница уехала заниматься волонтерской деятельностью в Германию, а Даша осталась в Челябинске. Она работает с одинокими пенсионерами. Моет окна в их квартирах, вытирает пыль, сопровождает до банка.

Кто-то, как студент ЧГАКИ Антон, рассказывает о своей первой заявке.

— Нас попросили вынести мусор с балкона, — вспоминает он. — Бабушка скромная попалась. Мы ей предложили окна помыть, по дому прибраться, она сначала не соглашалась, а потом сдалась. Пакет сока нам в благодарность дала. Мы взяли. Если бы не взяли, она бы обиделась.

Антону восемнадцать лет. Манерный голос, мелированные волосы, светло-зеленое поло в обтяжку, чистые лакированные туфли. Типичный активист, выскочка, в школьные годы участвующий во всех конференциях, где можно блеснуть умом и заработать дополнительные очки в глазах учителя.

«Я вмешиваюсь везде, где надо и где не надо», — в шутку говорит о себе Антон.
Парень состоит в международной организации SIFE (студенты в свободном предпринимательстве). Его проектом стала программа по обучению пенсионеров компьютерной грамотности. Реализуя ее, он случайно познакомился с представителями центра «ДоброВолец». Потом случайно попал на курсы и стал волонтером.

— Когда мы вышли от нее на улицу, к нам пристали местные пенсионерки, сидящие на лавочке у подъезда, — заканчивает историю Антон. — Начали расспрашивать, зачем мы пришли? Сколько взяли за помощь? Узнав, что нисколько, фыркнули и проворчали, мол, делать вам больше нечего! Странные какие-то!

— А еще в преклонном возрасте начинаются проблемы с обонянием, — вмешивается в разговор инструктор тренинга Ксюша. — Моя бабушка, которая дожила до 92-х лет, как-то отравилась уксусом. Она не почувствовала резкого запаха, подумала, что это сок и выпила его. Потом попала в больницу.

Обладательница африканских косичек салатового цвета Ксюша передвигается при помощи инвалидной коляски. На занятиях девушка участвует в уроках толерантности. Она описывает свои будни, рассказывает о проблемах, с которыми сталкивается, и дает понять, что, несмотря на обстоятельства, человек остается человеком.

— Важна интеграция, — объяснял мне перед тренингом Евгений. — У нас, кстати, проводится специальный Кубок по интегрированному КВНу. Половина молодежи здоровая, половина с инвалидностью. Человек в социуме, ему проще. Он начинает шутить над своими проблемами и осознает их по-другому. В СССР не было инвалидов. Они должны были жить в специализированных домах. Это медицинская модель. В ци-вилизованных странах рассматривается социальная модель. Вот, взять, например, ДЦП. В Германии поняли, что дешевле не лечить человека с этим недугом, а социализировать. У нас же до восемнадцати лет протаскают человека по больницам да по операциям. А в итоге у него сплошные комплексы и психика поломанная. Разве так можно?

Заключительная часть тренинга была посвящена инвалидам. Люди «в кругу» рассказывали удивительные истории. О слепом, который научился ориентироваться с помощью gps-навигатора и начал самостоятельно путешествовать по городам. О концерте глухонемых, где песни исполнялись с помощью жестов. Были игры, во время которых волонтеры по очереди пытались передать эмоцию с помощью интонации, а остальные ее разгадывали. К концу занятия от начального пафоса не осталось и следа, все расслабились, стали искренними, естественными.

После семинара Ксюша, что с салатовыми африканскими косичками, вызвалась подбросить меня до центра на своей темно-синей «Мазде» с ручным (в буквальном смысле слова) управлением. По дороге мы слушали радио, болтали о музыке, ругали пешеходов, перебегающих дорогу на красный свет. Ксюша рассказала, что едет к друзьям, что они заказали пиццу и собираются утроить «пати на хате». Я помог ей подняться на второй этаж, и мы попрощались. Чтобы снова окунуться в свои нормальные жизни и заняться своими обычными повседневными делами.

ВАСИЛИЙ ТРУНОВ,
ЯРОСЛАВ НАУМКОВ
(фото)