Каплуну рано жить воспоминаниями

Существуют сведения, причем вполне официальные, что знаменитый в Челябинске и за его пределами ансамбль «Ариэль» создан в 1970 году. Стало быть, скоро юбилей? Этот вопрос-озарение подвиг автора этих строк на встречу с самым обаятельным и привлекательным в ансамбле, бесспорным любимцем публики — заслуженным артистом России Борисом Каплуном.

Самозащита

— Итак, «Ариэль» основан в 1970-м…

— Точнее, это был 1967 год. Уже тогда начались репетиции, выступления. В том составе играли Лев Гуров, Лев Ратнер, Лев Фительман, Валерий Слепухин. Я и Валерий Ярушин пришли в ансамбль в 1970-м. Я его за руку привел в коллектив, нашел его.

— Да? А он в своей книге «Судьба по имени «Ариэль» утверждает обратное.

— Смешно!.. Я сначала пришел в его коллектив под названием «Аллегро». Он не хотел меня брать. Но на второй день все же решил посмотреть, как я играю. И взял! Я уже тогда играл на барабанах. А в музучилище, институте культуры (и еще раньше — в музыкальной школе) учился на скрипке. Это мой официальный инструмент.

— Вы с Ярушиным, похоже, единство противоположностей...

— Прекрасно! Значит, мы притягиваемся друг к другу… Вообще, цемент нашего коллектива, его основание вовсе даже не Ярушин, а Лев Гуров. Это именно тот человек, который в ансамбле со дня основания. Он наше знамя полковое, его символ. Благодаря Гурову произошло зарождение группы. А мы с Ярушиным, повторяю, пришли туда три года спустя, в 1970-м. Геппа еще не было. Стас пришел к нам в 1973 году.

— У вас не было мысли написать книгу воспоминаний? Это сейчас модно…

— Мысль-то была, но вот сесть и написать… Руки не доходят. Потом, у меня не такая цепкая память, как у того же Ярушина. Он помнит малейшие детали, обстоятельства гастролей в каких-то давно забытых (например, мною) городах… Память у него очень цепкая. Он, действительно, очень талантливый. И не только в музыке. Собирает информацию, фотографии, хорошо рисует карикатуры. Анекдоты может рассказывать часами. Но это все одни и те же анекдоты. Они словно записаны в его памяти на магнитную пленку.

А моя память более избирательная. То, что мне не надо, не помню. Самозащита такая. Зачем все помнить? Это нормально. А иначе много мусора в памяти. Вот и Ярушин написал книгу из разной такой шелухи…

— В книге он называет вас другом, который его предал. Как-то прокомментируете это высказывание?

— Мальчишество! Что значит «предал»? Тогда, в роковом для нашего коллектива 1989 году, я не пошел за Валерой, потому что не захотел покидать свой родной коллектив. Хотел сохранить коллектив! Ярушин сказал: «Я ухожу» — это его личное дело. А почему должен я с ним уходить? У нас что с ним, договор? Я разве не человек? Имею право на свою точку зрения.

Одно время я защищал его от коллектива. Он человек очень сложный, с ним трудно общаться. Недипломатичный… Мне приходилось стоять между ним и остальной частью коллектива — мирить, что-то разъяснять. Но мне это надоело. Просто неинтересно стало. Я не считаю это предательством. Я просто остался со своим коллективом! Сделал свой выбор.

— Но вслед за этим он называет вас уникальным музыкантом, объясняя, что вы владеете барабанами, скрипкой и вокалом… Это редко!

— Скрипку беру в руки редко… Но скоро у нас концерт. Сыграю пару фрагментов. Но и высокопрофессиональным барабанщиком я себя не считаю. И пою я совсем немного. Я очень скромный. Говорю это без жеманства. Умею и исполняю все то, что необходимо для артиста вокально-инструментального ансамбля… Этого достаточно для хорошего звучания ансамбля. Но, конечно, спасибо Валере за добрые, теплые слова.

Ради творчества

— Но вернемся в те времена, 40 лет назад. Было бы интересно узнать, где вы репетировали тогда, какие трудности испытывали?

— Сначала в областной больнице, в красном уголке на пятом этаже. Там работали родители Льва Гурова. Они врачи. Он и сам учился в медицинском (и работал в больнице санитаром), но не окончил. Слишком увлекла музыка… Потом репетировали во Дворце культуры трубопрокатного завода, потом в ДК железнодорожников, во Дворце спорта… Помотало нас! Своей репетиционной базы не было. И, самое главное, у нас не было инструментов! Гитары, барабаны были жуткие. Но зато имелось огромное желание творить. И невероятная энергия! Валера Ярушин предлагал свои талантливые произведения. Мы вокруг них сгруппировались. И все получалось!

— Вы верили, что добьетесь чего-то большего? Может, вам рисовались картины оваций, признания?

— Нет. Все это было ради творчества. Хотелось что-то сделать своими руками. Что-то такое, что было бы приятно людям. Потом мы стали ездить на конкурсы. Занимали призовые места.

— Первая песня, которую я услышала у «Ариэля», был «Орган в ночи». Помню, поразило: такой уровень! Необычные голоса, класс игры, энергетика… Это прозвучало как откровение.

— Еще бы, это ж произведение Раймонда Паулса. Более того, тот уровень нам удалось развить и сохранить.

— Кстати, как вы относитесь к сегодняшней ситуации с Органным залом? К этой теме?

— Мне жалко Органный зал. И орган там стоит как вписанный.

— Как думаете, есть выход?

— В Челябинске нет приличного концертного зала. Зал имени Сергея Прокофьева совсем небольшой. Это просто зал филармонии. А вот концертный зал нашему городу действительно нужен! Построить бы здесь такой потрясающий зал, как «Космос» в Екатеринбурге. На три-пять тысяч человек. И поставить туда орган. Это был бы шедевр! То есть там можно было бы и обычные концерты проводить, и органные. Мое мнение: Челябинску нужен достойный, красивый, большой концертный зал, в который вписался бы и орган.

— О соратниках, с которыми начинали, что можете сказать? Где они сейчас?

— Сергей Антонов уже умер… Замечательный был музыкант и очень тонкий человек. Философичный. Он был несколько закрыт, никого не впускал в свой внутренний мир. А прикрывался всегда удивительно тонким юмором.

Умер Лев Фидельман… Валера Слепухин — болен… Одно время он работал у нас звукорежиссером.

Но костяк-то ансамбля «Ариэль» остался! Творчество затягивает как в омут. Невозможно оторваться, выбраться.

— Читала, у вас неоднократно была возможность переехать жить в Москву и даже в Германию. Но вы этого не сделали… Можете пояснить почему?

— Челябинск стал для нас таким местом сражения, в котором мы — победили. Город дал нам эту энергию! В начале 70-х годов нас здесь, конечно, гоняли, но после пришло признание. Мы победили на всероссийском фестивале «Серебряные струны» —1971. И все. Пришла народная любовь! А куда от нее уедешь? Да это и неправильно, я считаю. От добра добра не ищут.

Хотя была волна, когда мы могли уехать легко и непринужденно. Но город нас останавливал. Нам говорили: ребята, не надо этого делать, давайте мы что нибудь придумаем, что-нибудь сделаем, но только не надо уезжать… Нам было тяжело жить. Но нам помогли с квартирами. Определили нас на работу в филармонию. Получали, хотя и мало, но стабильно. Это поддерживало.

Да, мы остались в этом городе. И нисколько, кстати, об этом не жалеем. Мы живем своим творчеством, своим миром. Мы самодостаточны… Иногда, после концертов обычно, мы слышим удивленные возгласы: о, ваш коллектив еще существует? И существует на хорошем уровне?! Как, дескать, вам это удается? Но вот удается как-то. Хотя сейчас, например, нам даже негде репетировать. Мы снимаем для репетиций угол в подвале по улице Калинина и платим за него деньги.

То есть условия сейчас такие, какие были, когда мы только начинали. Как-то попросились во Дворец культуры железнодорожников… А они после ремонта, им надо затраты оправдывать. А с нас что взять? Не приняли…

И никто не спросит: ребята, а у вас есть где репетировать, как вообще вам живется? Руководство устраивает, что в городе есть такой ансамбль — стоят на сцене пять мужиков и поют как боги… А какой труд за этим стоит!? Никто и не задумывается.

Сейчас мы делаем новую программу. Каждый день четырех-пятичасовые репетиции. Пока не добьемся нужного звучания, мы на концертную сцену не выйдем! И поем «живьем». Это наше кредо. Мы так воспитаны.

Зато нас везде зовут! Нас любят. Несмотря на то, что существуем сорок с лишним лет. У нас и гастроли есть — по Сибири, Северу, в Москву, Питер.

Отметина

— Читатели не поймут меня, если не спрошу отдельно про ваши усы. Какова их история?

— Мои усы — это бренд нашего коллектива. Их вид меняется в зависимости от времени года. Они пушистые и большие зимой. А летом — другие. Я их скоро побрею. Сделаю потоньше. И еще сделаю прореживание. Жарко! А история известная — я их отрастил для исполнения песни «Баба-яга». Надо было, чтоб у вокалиста имелась какая-то «отметина». И вот — это стало брендом.

В «Ариэле» же теперь несколько составов. Прекрасный способ, чтобы не перепутали! Когда договариваемся о концертах, гастролях, нас спрашивают: «А это какой «Ариэль»? Где барабанщик с усами? Да? Тогда берем!». Поэтому я и оставил эти усы.

— Есть ли у вас ориентиры в музыке?

— Это по-прежнему The Beatles. Кстати, мы работаем над ностальгическим альбомом «Ариэля». Туда войдут всякие небольшие песенки, с которых мы когда-то начинали. Такой детский альбом «Ариэля». В этих песнях очень заметно влияние «Битлов». Но эта любовь на века! Ничего лучше, считаю, пока не создано. И все в нашей группе считают так. Мы все просто больные на «Битлз». У нас есть даже пластинка «Beatles in russian» («Битлз в русских»). Это уникальный квартет, удивительный. Я заразился им в 13 лет. И — до сих пор.

— Чем занимаются ваши дети? Находите ли вы с ними общий язык?

— Алексей работает в группе Uma2rman на клавишах. Устроился туда сам, без моего протеже. Старший, Саша, тоже все сам, окончил в Москве академию музыки имени Гнесиных. Стал звукорежиссером. Сейчас работает на телевидении. Дети меня радуют — внучками. Старшей, Соне — семь. Аришке — один год девять месяцев. И в сентябре по­явится кто-то третий. Наверное, тоже девочка. Это потрясающе! У меня-то были мальчишки…

— Внучки тоже занимаются музыкой?

— Софийка учится в музыкальной школе при консерватории. Я отговариваю, говорю: «Не надо!»… Мы часто созваниваемся. Дети у меня хорошие. Я их очень люблю и всегда помогаю. Допустим, в квартирном вопросе. Мне для детей, и тем более внуков, ничего не жалко!

— Что можете пожелать себе, своим поклонникам?

— Самое главное — здоровья. Берегите себя! Будет здоровье — будет все. И творчество, и удача. Меня, к сожалению, здоровье начало подводить. Пришлось и под капельницей полежать. Поэтому сейчас больше времени стараюсь проводить на природе. Благо есть дача на Тургояке. Места там замечательные. Природа — лечит!

ИРИНА БОГДАНОВА,
МАКСИМ СУХАГУЗОВ (фото)