Тайный смысл предметов, отсчет новой жизни

Что такое инженер-исследователь, мне, взращенной в инженерной среде, было понятно, практически, с пеленок. Мой отец был именно таким. Делал всякие «рацухи» и покупал нам, своим дочкам, на полученные с них деньги подарочки. То есть в сознании укоренилось: инженер-исследователь — это хорошо: науке, технике, производству. И — семье. Без вопросов. А вот врач-исследователь…

Узнав, что бывает и такое, была немного удивлена. Тем не менее, врач-исследователь — это одна из наиболее древних категорий исследователей. И в славном городе Челябинске есть такой! Это заведующий отделением эндоскопии городской клинической больницы №1, главный внештатный специалист по эндоскопии и ультразвуковой диагностике управления здравоохранения администрации Челябинска Андрей Демидов. Причем о нем знают и за пределами региона. Министр здравоохранения и социального развития РФ Татьяна Голикова наградила его Почетной грамотой своего министерства. А еще он признан «Лучшим врачом года» Челябинской области по итогам 2010-го (соответственно, в номинации «врач-исследователь»), имеет и немало других заслуг и наград. Отправляясь на встречу с Андреем Кузьмичом, терзалась вопросами: кто для него является испытуемым? Некие добровольцы? Ставит ли он их в известность о своих наблюдениях (простите, чуть не сказала — опытах)? В облике доктора, словом, вырисовывалось нечто зловещее и тревожащее. Но передо мной предстал добрейший с виду человек. В меру скромный, улыбчивый, без очков видно, что любящий профессию. И еще — семью (фото двух очаровательных дочек на стенке) и природу (рассказы о рыбалке). А, стало быть, также и человека, как «всяк ее сущего»? Однако природа любит таиться, не выдает так просто своих тайн. Поэтому, наверное, и приходится Андрею Демидову «докапываться» до них — методом проб и ошибок.

— Я не ставлю никаких экспериментов над людьми, что вы! — словно читает мои мысли он. — Но помогаю, допустим, лечащим врачам определить правильно диагноз. Особенно если сомнения какие-то есть. Эндоскопия ультразвука предполагает комплексное обследование больных. К нам направляют людей отовсюду. Порой ведь бывает: диагноз неясен. Допустим, у человека подозревают рак. А тут вдруг, после нашего исследования, открывается: все не так, у него излечимое заболевание.

— Наверное, в таком случае вас сразу благодарить бросаются?

— Не факт. Некоторые с недоверием относятся к нашим утверждениям. Даже если схему исследования растолкуешь и предъявишь. Идут потом еще куда-то — перепроверять полученную информацию. А некоторые, да, радуются… Говорят: доктор, с сегодняшнего начался отсчет моей новой жизни.

— «Фишка», одним словом, в том, что вы ускоряете определение диагноза.

— Действительно, так, ведь мы проводим исследование болезни более детально.

— Как стать врачом-исследователем? Вот вы, например, как стали?

— Жизнь заставила. Окончил Челябинский мединститут в 1983 году. Специальность — «детская хирургия». Вообще-то, с медициной я всю жизнь (хотя ни родители, никто из родственников к этому отношения не имеют, только — жена, она тоже врач). Сначала работал санитаром, еще во время учебы, потом — фельдшером… Так вот, когда я пришел с дипломом хирурга работать сюда, в горбольницу № 1 (и так до сих пор здесь и тружусь, как видите), свободных мест по этому профилю не было. Однако мне предложили поработать в сфере эндоскопии. Тогда это было новое, прогрессивное направление, только-только создавалось. Попробовал и… прикипел!

— А что здесь такого уж, цепляющего?

— Ну, представьте себе, приводят недавно девочку, чуть больше года. Мать — в слезах, в истерике, волосы на себе рвет: девочка проглотила… одноразовую ручку. Представляете? Полностью!

— А где мать в это время была?

— Мы, врачи, в такие минуты подобных вопросов не задаем. Здесь все секунды решают, надо молниеносно принимать решения, действовать! Так вот, я с помощью эндоскопа эту ручку из гортани ребенка вытащил. Было сложновато, мягко скажем.

— А если бы не успели?

— Остается одно — операция. Но девочка и ее мама отделались легким испугом. Вот такие минуты, вернее, удовлетворение от них, и цепляют, наверное. Кстати, знаете, у нас в отделении есть небольшой музей. Там хранятся вещи, извлеченные из наших пациентов. Отгадайте,какие предметы современный человек невольно проглатывает чаще всего?

— Теряюсь в догадках…

— Батарейки! Особенно мелкие, похожие на пуговочки. Извлечь такую батарейку из пищевода очень сложно. Не за что зацепиться, они гладкие, соскальзывают и еще дальше проваливаются. Между тем батарейка гораздо более коварна, чем та же пуговица. Внутри человека она, под воздействием окисления, температуры, начинает разлагаться. И все, что есть у нее внутри, поглощает организм. Все это обжигает слизистые! Это очень опасно. Успеем извлечь — человек спасен. Нет — гарантированы операция, отравления, осложнения. Или и того хуже…

Если начистоту: наша эндоскопия устарела уже, лет на десять. Новое оборудование нужно, более продвинутое и современное. Надеемся, на волне модернизации медицины в нашем отделении такое, наконец, появится…Так что, не подумайте, что все так просто! Пришел — увидел — поставил диагноз — вылечил… Все не так! Есть, конечно, и сомнения, и перепроверки разные. Сам себя проверяешь. Особенно в сложных случаях. Вообще, это совместный труд врачей разных специальностей — поставить правильный диагноз. Труд, связанный с применением множества методик. Плюс опыт.

— Вы проявляете себя в науке? Исследования, наверное, пишите, работы разные…

— Работы — есть. И изобретения, рацпредложения. В основном, они касаются темы щитовидной железы. Провожу исследования в этой области совместно с другими докторами. При нашей больнице создан и действует межрегиональный центр хирургии щитовидной железы. Научные работы ведутся под руководством заслуженного деятеля науки РФ, профессора Валерия Привалова. Какова, например, роль ультразвукового исследования при узловых образованиях щитовидной железы? Каковы новые малоинвазивные технологии и методики в хирургии?.. Еще преподаю на курсах по эндоскопии и ультразвуковой диагностике. На них учатся уже состоявшиеся врачи. Совершенствуются в профессии.

— Почему молодежь не идет в медицину, как думаете? Вот у вас, я заметила, средний возраст в отделении — лет сорок-сорок пять?

— Правильно заметили. Что я могу сказать? Основной вопрос — деньги. Низкие заработки. А нагрузки при этом трудовые — приличные. Но на одну ставку не выжить. Приходится работать на полутора-двух. А молодые люди — максималисты. Им надо все, сразу и побольше! Потом, престиж профессии не столь высок, чем, например, у банкира. Отсюда — эта беда. Но у нас в отделении есть и молодые доктора!

— Вы считаете их своими последователями?

— Ну, я еще не стар, чтобы о последователях задумываться. Скорее, я их руководитель, учитель.

ИРИНА БОГДАНОВА,
ЕГОР БАЗЫЛЕВ (фото)