Челябинка снялась в военной драме «Сталинград»

Режиссер телеканала ОТВ Юлия Тюрина снялась в самой массовой сцене фильма «Сталинград». Как ей удалось попасть в кадр несколько раз, за что режиссер Федор Бондарчук выгонял актеров со съемочной площадки, и сколько массовке заплатили за участие в кинопроекте, челябинка рассказала в интервью «ЮП».

Подошла по типажу

— Это было лето 2012 года. Я как раз защитила диплом в Санкт-Петербургском государственном университете кино и телевидения. А на весь Питер гремела новость о том, что в поселке Саперный в специально построенных декорациях проходит основная часть съемок военной драмы «Сталинград». Естественно, все к тому времени уже знали бюджет фильма — около 30 миллионов долларов, знали, что это первая российская картина, снятая в формате IMAX 3D. Поэтому увидеть внутреннюю кухню «Сталинграда» было безумно интересно каждому.

При первой же возможности я оставила свою заявку на участие в массовке. Заполнила анкету, отправила фотографию. Вскоре пришел ответ, что я подхожу по типажу и меня ждут 7 июля на киноплощадке. Мне предстояло принять участие в одной из самых масштабных и трагичных сцен фильма, когда немцы гонят русских из Сталинграда в концлагеря на территорию Германии. Съемки данного эпизода проходили на старом сожженном заводе «Красный треугольник», который расположен под Санкт-Петербургом.

Когда к 10 утра я подошла к назначенному месту, вход в здание уже оккупировали три тысячи человек! Очередь растянулась на сотни метров! В итоге в массовку взяли 1000 человек, хотя планировали 800. В костюмерной гримеры каждому подбирали образ. Женщинам выдали хлопчатобумажные чулки с резинкой, которые носили наши бабушки, потертые пальто, шляпки и юбки. Одежда была поношенная, но чистая. Как будто взятая из того времени. Мне кажется, что специально костюмы никто не шил: ее собирали по людям, на Ленфильме. Гримеры сделали из меня дамочку непонятного возраста. Всем нам измазали лица сажей. Девушек заставили избавляться от маникюра и насовали им под ногти грязи. А мне просто надели варежки.

«Отмываться от сажи пришлось долго»

— Съемки начались в 17.00. На киноплощадке были расставлены автомобили того времени, разбросаны обрывки газет, разбитая мебель и сигаретные «бычки». Задача массовки была медленно и обреченно шагать, представив, что нас действительно ведут в плен. И ни в коем случае не поднимать головы, потому что в фильме главная героиня ищет своего спасителя. В центре внимания должно быть только ее лицо.

В какой то момент двое человек из массовки засмеялись. Бондарчук это заметил и выгнал их со словами: «Вы что с ума сошли? Вы же понимаете, насколько это серьезная сцена? Вас же гонят в плен, это трагедия, никакого смеха быть не должно!»

Съемочный день длился 12 часов. Огромная река людей, измазанных сажей и грязью, растеклась по территории бывшего завода дубль за дублем. То и дело раздавались команды «опускаем белый пепел», «опускаем черный пепел». Грим нам даже не требовалось поправлять, потому что мы и без того все были в этой черной саже, потрепанные, замученные.
Да еще на улице жара 30 градусов, а на нас  зимняя одежда, которую запретили снимать.

Конечно, никто не жаловался. Все понимали, что это обычные рабочие моменты. Зато играть печаль и обреченность нам даже не пришлось. Мы и так чувствовали себя и выглядели так, как будто нас вели в плен. Получилось очень реалистично. Правда, потом несколько дней пришлось отмываться от сажи и выковыривать грязь из-под ногтей.

Федор Бондарчук после съемок всем нам сказал спасибо и вообще был очень вежлив. Хотя утром две опытные «массовщицы», каждой лет за 70, предупредили, что во время работы сильно ругается, не жалея ни стариков, ни детей, ни матерей с грудничками. А нам Федор Сергеевич показался очень душевным мужчиной.

Фиксировала все

— Конечно, я уже сходила на премьеру фильма «Сталинград». И без труда нашла себя в реке массовки. Я ведь тоже человек телевидения и во время съемок прекрасно понимала, куда направлены камеры. Поэтому пробралась поближе к главной героине, чтобы почаще попадать в кадр. Мне заплатили за день съемок 500 рублей. Тем, кто принимал в них участие еще и на следующее утро, — 700 рублей. Но, конечно, люди пришли на территорию заброшенного завода не за деньгами, а за впечатлениями. Я, например, не выпускала из рук фотоаппарат. Фиксировала все, что попадалось на глаза: флаги со свастикой, агитационные плакаты, людей в потрепанной одежде.