На всех одно небо

Наука и закон против религиозного экстремизма

Распространению исламского радикализма в нашей стране помогает неразбериха не только в «духовном» законодательстве, но и в самой науке о мусульманстве, за что легко цепляются зарубежные учения экстремистского толка. В этом уверены российские исламоведы.

Где готовить квалифицированных священнослужителей для мусульманских приходов, и какой должна быть позиция муниципальных властей в решении межрелигиозных конфликтов — эти и другие вопросы обсудили на минувшей неделе в Троицке ученые, представители мусульманского духовенства и власти. На южном Урале прошла всероссийская конференция «Расулевские чтения». На встречу приехал и Верховный муфтий России Талгат Таджуддин.

Конфликты по лени

Среди мусульман троицкий ишан (так называют мусульманских миссионеров) Зай-нулла Расулев — почитаемая фигура. Для людей других вероисповеданий в его истории может быть ценным то, что Расулев был приверженцем традиционного ислама и одним из первых в XIX веке осудил ваххабизм.

Его захоронение на старинном татарском кладбище в Троицке — одно из мест паломничества мусульман, а Южный Урал уже три века остается одним из центров традиционного ислама. Вообще, Челябинская область — исторически многонациональный регион. Около 13 % населения области — в основном, этнические татары, башкиры, казахи —
исповедуют ислам. Именно здесь очень важно обсуждать проблемы сосуществования национальностей и конфессий. В этом отношении в Челябинской области складывается уникальный опыт: не так давно региональная православная епархия и Центральное духовное управление мусульман подписали соглашение о сотрудничестве.

— Соглашение появилось во многом благодаря архиепископу Челябинскому и Златоустовскому Феофану, который в свое время нес духовную службу на Кавказе и осознает, как важно межконфессиональное понимание на местах, — комментирует Илья Аносов, начальник Управления по взаимодействию с институтами гражданского общества минкультуры Челябинской области. — Не менее важно сотрудничество между конфессиями и властью. В Челябинской области готовится ряд законопроектов в этой сфере, но основную работу нужно вести, конечно, на местах, в муниципалитетах. В Челябинской области местные власти к традиционным конфессиям, в том числе и к исламу, относятся абсолютно по-разному. Если администрация Троицка подписала соглашение о социальном партнерстве с Региональным духовным управлением мусульман, а в Варне одновременно построили и мечеть, и православный храм, то есть в области районы, где ситуация иная. Там чиновники по своему неведению, по какой-то амбиции или лени создают конфликтные ситуации в сфере ислама.

Наш ислам — мирный

Нынешнее отношение власти к активности магометанского населения историки сравнивают с тем, что происходило на Южном Урале 100 лет назад.

— Местную власть в XIX веке настораживали «сборища» мусульман и их стремление обучаться за рубежом, — говорит участница «Чтений» Айслу Юнусова, директор Института этнологических исследований Уфимского научного центра РАН. — Через Южный Урал проходил путь паломников, направлявшихся в Мекку. Губернские власти с опаской относились и к иноземцам, которые останавливались в домах местного населения во время совершения хаджа, и к тем, кто приезжал к южноуральским ишанам за советом и знаниями. Довольно сложно мусульманам было получить разрешение на выезд за рубеж.

Уфимский историк объясняет беспокойство властей тем, что из заграничного «образовательного тура» магометанская молодежь нередко возвращалась, зараженная идеями религиозного радикализма.

Духовное образование, полученное за рубежом, особенно в Саудовской Аравии, и сегодня становится одним из путей, по которым экстремистские учения проникают в Россию, в мусульманские общины. Хотя традиционный российский ислам, который исповедуют и в Челябинской области, мирный и терпимый по отношению к другим религиям.
Проблема в том, что мусульманскому духовенству в России негде готовить профессиональные кадры для приходов.

По словам муфтия Челябинской и Курганской областей Рината Раева, около 90 процентов имамов в области не имеют духовного образования. В регионе нет ни одного исламского образовательного учреждения. Имамов готовят на курсах, но чаще всего они получают знания от родителей, родственников, муллы, учатся сами.

По словам Ильи Аносова, ситуация меняется, и такое учебное заведение скоро появится в Троицке. С главой города Виктором Щекотовым уже есть договоренность об открытии медресе — мусульманской духовной академии. Еще раньше Аносов говорил о создании кафедры религиоведения в Челябинском государственном университете.

Уникальная периферия

Понятно, что южноуральские и российские мусульманские учебные заведения не смогут стать на один уровень со школами в исторически магометанских государствах. Кто-то из наших соотечественников в любом случае будет получать образование священнослужителя за границей. Но с появлением собственной образовательной системы духовного образования, поток исламских студентов, бесконтрольно выезжающих за рубеж, заметно спадет.

— Исламское сообщество в нашей стране уникально. Такого, как у нас, нет нигде в мире. Сравнить можно разве что с Украиной, — комментирует Роман Силантьев, доцент Московского государственного лингвистического университета, член Экспертного совета по проведению государственной религиоведческой экспертизы при Минюсте РФ. — Наше сообщество находится на периферии исламской цивилизации. За последнюю сотню лет оно мало влияло на развитие ислама как такового. Несмотря на то, что в период расцвета Российской империи с нашими мусульманами в мире считались, российский ислам всегда был зависим от внешних воздействий, не самодостаточен. Кроме того, магометанское вероисповедание у нас никогда не было единоначальным. Ни в царской России, ни в Советском Союзе, ни сейчас. У мусульман было всегда, как минимум, два духовных лидера — один на Кавказе, а другой — в территории, объединяющей тюркские народы. Сейчас в стране пять основных мусульманских организаций.

Эти особенности нужно учитывать и стараться возрождать свою богословскую школу.

Обходиться своим

Большим шагом к возрождению традиции стало открытие в конце 1990-х Российского исламского университета в Казани. Как отметил на Чтениях российский муфтий Талгат Таджуддин, этот молодой вуз готовит специалистов в области исламских наук, священнослужителей, но в то же время дает хорошие знания по светским дисциплинам. Мусульманское образование, по его словам, должно предусматривать программы, в которых бы шариатские знания соотносились с достижениями современной науки и техники. Казанский университет уже практически не нуждается в приглашенных преподавателях из-за рубежа. Возможно, в скором времени вуз сможет обходиться и без иностранных методических материалов, из которых всегда приходится выбирать идеологически безопасные.

С переизданием материалов по исламоведению и старинных мусульманских текстов, а вернее, его отсутствием, связана другая проблема исламского сообщества.

Дело в том, что литература, которая несет идеи псевдорелигиозных радикальных течений, все чаще попадает в Россию. Пропагандистские материалы радикального толка, привезенные учениками и паломниками из заграницы, оказываются единственными доступными современными источниками знаний об исламе.

Исламовед Роман Силантьев видит выход из ситуации в переиздании трудов отечественных богословов.

— Нужно переиздавать литературу татарских богословов 19-20 веков, того же Расулева, — говорит он. — Большие пласты сочинений, архивные материалы, даже журналы вполне достойны того, чтобы перевести их на современный русский язык. За последние 20 лет хороших богословских книг почти не издано. Отсюда — неразбериха в научной сфере. Даже переводы Корана сейчас вызывают большие вопросы. Этим пользуются экстремисты и ваххабиты, пытаясь проникнуть в науку, так как влиять на сознание людей через курсы по изучению Корана, бизнес-тренинги и прочие образовательные мероприятия им становится все сложнее.

Нам нужно изучать наследие исламских авторов прошлых столетий, издавать качественную надежную российскую литературу, — продолжает он. — Долгое время единственным регионом, где переиздавали труды мусульманского духовенства, была Казань. Недавно такие специалисты появились и в соседней Украине. Думаю, что сегодня это приоритетное направление в историческом исламоведении.

Не нужно быть экстремистом

Исламоведам приходится сталкиваться сегодня и с такой проблемой — оценки их заявлений, особенно связанных с радикальными течениями в мусульманстве. В России на государственном уровне периодически возникает тема запрета ваххабизма, и многие мусульмане выступают за такое решение. Но пока все попытки религиоведов и духовенства объявить ваххабитов вне закона наталкиваются на яростное сопротивление. Противники ограничений, в их числе и ученые, ссылаются на то, что, запретив ваххабизм в нашей стране, мы испортим отношения с Саудовской Аравией, где это официальная идеология, обидим многих россиян. А также на то, что пока никто не может дать четкое определение этому якобы экстремистскому направлению. Сторонники запрета парируют, что ваххабиты исповедуют конкретную идеологию, которую легко обозначить (ведь есть же, к примеру, понятие протестантизма) и отделить от традиционного магометанства.

В любом случае становится понятным, что отношения сферы религии нужно регулировать законодательно, а не только научными спорами.

— Нельзя считать межконфессиональные конфликты внутримуницпальными разборками и частными спорами, — рассуждает Илья Аносов. — Особенно когда дело касается проявлений радикализма. В нынешних условиях нужно совершенствовать законодательство. Если экстремиста осудят по статье — вопрос обид и не обид не будет стоять. Просто не нужно быть экстремистом.

Елена Подольская,
фото Вячеслава Шишкоедова

Комментарии

Илья Аносов, начальник Управления по взаимодействию с институтами гражданского общества минкультуры Челябинской области:

— Ситуация в Челябинской области сейчас похожа на раннюю стадию в соседней Оренбургской, где готовили исламских экстремистов. Там все начиналось с того, что из состава Регионального духовного управления мусульман, входящего в Центральное, вышло несколько общин. В общем-то, ничего страшного не произошло. Это было их право, если бы не началось финансирование отделившихся общин из-за рубежа. На эти деньги в Бугуруслане построили медресе, с которым потом имели дело правоохранительные органы, поскольку выпускники школы оказывались в рядах террористов.

В Челябинской области тоже есть структуры, которые находятся за пределами Центрального духовного управления мусульман России. Я не хочу сказать, что у нас все пойдет по бугурусланскому сценарию. Но очень важно, чтобы главы муниципальных образований, работая с мусульманами, понимали всю глубину тех процессов, которые происходят в этой сфере, и вовремя предпринимали меры.

Роман Силантьев, доцент Московского государственного лингвистического университета, член Экспертного совета по проведению государственной религиоведческой экспертизы при Минюсте РФ:

— Ситуация с проявлением исламского радикализма в России ухудшается, власти это понимают, но может быть не в полной мере. Пусть меня в очередной раз назовут исламофобом, но я считаю, что власти не надо бояться проявлять жесткость. Это означает то, что на противозаконные акции нужно реагировать максимально последовательно, пресекая призывы к насилию и разжиганию межконфессиональной розни.

Не думаю, что нужно создавать отдельную федеральную структуру, которая бы регулировала религиозные и национальные отношения. При необходимости выделять деньги на национальные культурные автономии — с этим прекрасно справятся минрегионразвития и минфин. Исторически межнациональными вопросами по части конфликтов занимается МВД. И это правильно. Поскольку если кто-то считает, что ваххабита или скинхэта или любого другого экстремиста можно перевоспитать добрым словом, то он ошибается.

Улучшают ситуацию соглашения между властью и конфессиями. Они оптимизируют государственно-религиозный диалог и позволяют определять социальное партнерство. Государство может делегировать религиозным организациям какие-то свои функции, скажем, в области детдомов, хосписов, домов престарелых. Так сегодня происходит во всем мире. Но при этом очень важно различать традиционные и нетрадиционные религиозные организации. Потому как какой-нибудь курс по избавлению от наркотической зависимости легко может оказаться сектой, куда вовлекают бывших наркоманов.

Я не говорю, что новые организации нельзя допускать к социальной работе. Просто нужно дождаться, пока общины проявят себя положительно, изучить их.

Архиепископ Челябинский и Златоустовский Феофан:

— Традиционному исламу и православию нет никаких оснований к разделению. У каждого из нас свои убеждения и вера, но главное — мы верим в Бога, в то, что все земное не имеет вечности. Обе наши религии говорят о том, что в жизни ничего не пройдет безнаказанно и неоцененно.

Мне не понаслышке знакома беда, которая происходит от религиозного экстремизма. Я был в Беслане во время страшных событий. Там, под прикрытием веры террористы творили зло. Они не разбирали — мусульманские дети там были или православные.

И слезы на глазах у матерей были одинаковые. Ни один атеист не нанесет столько вреда, как те, кто пропагандирует такие псевдорелигиозные ценности.