Русская философия — это прерванный полет

О чем долго молчали архивы

Доктор философских наук, профессор Московского педагогического государственного университета Татьяна Щедрина считает, что основной недосказанной идеей русской философской традиции была идея общения.

На пороге свободы

Жил в III веке до нашей эры греческий ученый Филит Косский. Жил-жил, да и умер от недоедания и бессонницы, пытаясь разрешить так называемый «парадокс лжеца». Проходили века, но эти странные люди, философы, оставаясь верными своим принципам и убеждениям, продолжали удивлять современников своей жертвенностью. И ради истины могли сознательно расстаться со своей жизнью. Обыватель спрашивал: зачем нужна такая философия? Чтобы была рефлексия? И отвечал философ обывателю: чтобы человек мог ответить на вопрос, зачем я живу?

— Бесспорно, философия нужна человеку. Но нужна не та, не догматизированная, которой нас обучают в вузах. Посмотрите, сколько вариантов подхода к свободе! Какие пути философского мышления — Гегель, Кант, Паскаль... Человек, имеющий философскую базу знаний, в которой накоплена вековая мудрость, может легко оперировать в споре, осознавать себя в дне сегодняшнем, быть уверенным в себе...

— То есть философия подводит человека к порогу свободы?

— Именно так. Я читала курс для учителей музыки «Философские проблемы музыкальной герменевтики» и лишний раз убеждалась: до какой же степени все в этом мире взаимосвязано! Музыка, слово, художественный образ, мировосприятие...

Если у человека есть не только философское образование, но и музыкальное, историческое, химическое, то такой человек владеет целым букетом разных профессиональных языков! Это расширяет его творческий горизонт, позволяя ему образно и широко выразить свою мысль. Заметьте, когда человеческое сознание для исследований погружают в гипноз, то в качестве испытуемого берут-то ведь не кузнеца или слесаря, а поэта, художника, музыканта, то есть человека, у которого активный запас составляет более 48 тысяч слов. И только тогда ваш соэкспериментатор может достаточно полно выразить видимый им мир.

Примечательно, что философию очень быстро схватывают не только музыканты, но и математики. Вот это «хватание» и формулировка идеи очень важны для философа. Точность, внятность выражения.

Уже более 10 лет плотно занимаюсь архивами, поэтому знаю: можно с помощью архивов так красиво подтасовать факты, что все русские философы или поэты были пьяницами и бабниками...

А то, что их сочинения имели глубочайший философский смысл, будет уходить на второй план... И получается, что архивы наши используются не как банк идей, а как некий предмет этнографического интереса, как изучают, например, эскимосов или чукчей.

Феномен гениев

— Кстати, насчет архивов. Вы занимаетесь возвращением забытых имен в нашу российскую историю. После сенсационных открытий в 90-х сегодня это уже как будто не модно. Да и громких имен уже, наверное, не осталось…

— Пробелов еще очень много.

И в них таятся большие личности и события отнюдь не рядовые. Один из таких людей, имя которого у нас долгое время замалчивалось, кстати, и его непосредственными учениками, — выдающийся русский философ Густав Густавович Шпет. Это совершенно незаурядная личность! Неудивительно, что неординарными людьми стали его дети и внуки. Например, внучка Шпета известный филолог Елена Вальтер стала женой историка литературы Евгения Борисовича Пастернака, старшего сына писателя Бориса Пастернака. Другая внучка философа — известная советская и российская балерина Екатерина Максимова. Я благодарна потомкам Шпета за предоставление рукописей. Одна из моих последних находок в их семейном архиве — наброски рецензии философа на книгу С. Булгакова «Свет невечерний», в которых Шпет ставит вопрос, являющийся актуальным и сегодня: каковы дисциплинарные границы между философией и теологией?

Об этом человеке можно говорить в разных ипостасях. В начале 20-х годов он основал Институт научной философии. Сейчас мы готовим к изданию сочинения Густава Шпета — уже вышло 8 томов, готовлю 9-й и 10-й. И в каждом томе открываются разные грани таланта философа. Например, в связи с его выдающимися современниками. Вот пара: Густав Шпет и Самуил Фейнберг — величайший музыкант, виртуоз, мастер тонкого психологического пианизма. Это феномен двух гениев.

Другой том посвящен Густаву Шпету, как одному из первых главных редакторов собрания сочинений Шекспира. При этом он был и выдающийся переводчик романов «Холодный дом» и «Тяжелые времена» Диккенса, «Ярмарки тщеславия» Теккерея, переписки Шиллера и Гете. Известные нам с детства персонажи Пиквикского клуба говорят на русском языке благодаря в том числе и Шпету. В 30-х годах его фамилия уже не значилась на титуле: Шпет был объявлен врагом народа и в 1937 году расстрелян. В 1936 году была принята новая, «Сталинская» Конституция.

В это время Шпет, находившийся в ссылке, заметил: «Ну, теперь-то нас уберут как можно дальше...» Так и случилось: в отношении всех инакомыслящих начались репрессии.

История мстит…

— Трудно вообразить, чтобы репрессии таких масштабов происходили в наши дни. И все же недаром замечено: за вольное отношение к истине история мстит…

— Еще как мстит! История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй — в виде фарса… Эти слова немецкого философа Гегеля цитировал и Маркс.

Вот судьба Анатолия Владимировича Быкова — актера, режиссера, драматурга, организовавшего в 1917 году вместе со своей женой, актрисой А. Левшиной театральную студию — будущий театр импровизации «Семперантэ». Но театр у них отобрали: пришли представители управления московскими зрелищными предприятиями и подсчитали стоимость билетов и рентабельность спектаклей. Был вынесен вердикт: вы, мол, будете играть только вот эти пять спектаклей, которые приносили в прошлом году самый высокий доход. Это при том, что сама идея театра заключалась именно в том, чтобы каждый новый спектакль был импровизацией. Любопытно, что в советской энциклопедии 1953 года в статье «Семперантэ» отмечается: «Не сумев создать идейно полноценный репертуар, театр в 1937 году прекратил свое существование».

Архивы приоткрывают для нас и переписки 1935-37-х годов. Практически большинство виднейших представителей культуры того времени были уничтожены. Полностью разгромлены издательство «Академия», Государственная академия художественных наук.

В 1937 году проходил съезд, посвященный 100-летию со дня смерти Пушкина. Все те люди, которые критиковались на страницах газет, в это время уже были репрессированы. Это была колоссальная потеря для русской культуры!

— Вы с коллегами выпустили более 20 томов трудов советских философов. Кто они, эти ученые, которых вы реанимируете?

— Сегодня часто можно услышать: мол, все это не нужно, это «советчина»! И это якобы по определению не может иметь никакого отношения к высоким образцам культуры. Но на самом-то деле эти люди осмысливали нашу культуру, коммунистические идеалы, осмысливали какие-то очень важные моменты истории и которые чему-то научили свое окружение.
В 20-е годы мы безжалостно выбрасывали за борт русскую философию, как чуждую, буржуазную. И если мы сегодня точно также откажемся от своего наследия, мы опять останемся ни с чем, без культуры. А сегодня, к сожалению, именно это и происходит.

Поэтому в наших книгах восстанавливаются имена Александра Зиновьева, Эвальда Ильенкова, Георгия Щедровицкого — людей, которые «сломали хребет господствовавшей в вузах философской догматике».

Но как безжалостно с ними поступали! Вот только один пример. В 1955 году молодой преподаватель философии Эвальд Ильенков был уволен из МГУ. По его мнению, реальный мир философия изучает лишь в той мере, в какой он разумно понят, то есть уже нашел свое идеальное выражение в истории человеческой мысли. Решением специальной комиссии ЦК КПСС взгляды Ильенкова были признаны как «извращение философии марксизма».

Между тем, это был фронтовик, командир артиллерийского расчета, дошел до Берлина. Но вот дойти до вершин признания его современниками он так и не смог. Будучи еще не старым, Ильенков покончил жизнь самоубийством: слишком долго не понимали его не только в партийных кругах, но и в научных. И такие судьбы, благодаря архивам, открываются десятки...

Философия для детей

— Отечественное философское образование может подвести к порогу свободы?

— Однажды, находясь во Франции, я ехала в поезде. Молодые ребята, лет 18, рассуждали:

— Ты пойдешь голосовать?

— Да, пойду.

— А ты за кого пойдешь?

— Я пойду за такого-то.

И далее следует развернутый аргументированный ответ: потому-то и потому-то.

А другой внимательно выслушивает, с большим уважением относясь к иной точке зрения. И сам выражает свою, противоположную точку зрения. И все это происходит вовсе не на эмоциональном уровне — «голосуй сердцем». Я с завистью наблюдала, как они рассуждают, обосновывают свою позицию.

И один из секретов такой «зрелости» кроется в образовательных стандартах. В той же Франции сдают главный экзамен именно по философии. Причем пишут философское сочинение. Они там учатся рассуждать!

У нас, к большому сожалению, умению рассуждать и обоснованно высказывать свою позицию не учат.

Сегодня во всем мире становится популярным новое направление — философия для детей. Его еще американцы начинали развивать.

Но это не философия для детей как таковая, а та, при помощи которой маленький человек может задавать себе вопросы и сам же отвечает на них. Маленький человек охотно принял эту «игру» и с удовольствием читает философские сказки, с увлечением роется в философских задачниках.

И вот любопытнейший эффект. В американской школе — там, где в 1-3 классах преподавали философию, в 5-6 происходит неожиданная вспышка: чрезвычайно хорошо пошли математика, физика, абстрактные дисциплины. Кстати говоря, и у нас было много мультфильмов — философских, мы просто не заостряли на этом внимание. Например, «Котенок по имени «Гав» —советский мультсериал, снятый еще в середине 70-х годов прошлого века по сказкам мудрого Григория Остера. Вместе с другом щенком Шариком они пытаются познать мир.

Вспомните, как котенок видит отражение Луны: «Я же тебя вижу. Но ведь тебя нет... Или ты есть?» Мы с дочерью, которая училась уже на втором курсе, случайно начали смотреть и были ошеломлены: какой философский, оказывается, мультфильм!

Русский — это общение

— Европейские коллеги меня спрашивают: русский — это кто? Точнее — это что? Как вообще определить, что этот человек русский? Наверное, рассуждают они, это православие, вера...

Не только вера, говорю я им. И не только какая-то там идеология... Самое главное, самое дорогое, что есть в русской культуре — это общение. Мы очень любим общаться. Когда наши соотечественники эмигрировали в Европу, то потом немцы-философы долго вспоминали и определяли для себя: «Русские — это те, кто за чаем сидит всю ночь, и все разговаривает, разговаривает, а под утро расходятся спать».

И вот эту идею общения я попыталась найти как основную в своих книгах и посмотреть, как русские философы эту тему общения обыгрывали в своих философских сочинениях. И сама идея общения рассматривалась как феномен, как главный фактор в культурной ориентации.

Согласитесь, если мы хотим узнать, как человек познает мир, мы должны знать его культурные особенности, учитывать тот язык, на котором он разговаривает.

Дело в том, что история русской философии — это прерванный полет. Это то, что не досказано, то, что осталось в многочисленных беседах, порой даже не было четко сформулировано, и то, что, по счастью, осталось в архивах. Именно архив и позволяет сегодня понять, что феномен русской философской традиции целостный. При этом основной его недосказанной идеей была именно идея общения.

Анекдот в тему

Что такое философия?

— Это когда в абсолютно темной комнате ищут абсолютно черную кошку.

Что такое советская философия?

— Это когда в абсолютно темной комнате ищут абсолютно черную кошку, заранее зная, что ее там нет.

Что такое современная русская философия?

— Это когда в абсолютно темной комнате ищут абсолютно черную кошку, заранее зная, что ее там нет, но иногда вскрикивают: «Ага, нашел!»

Марат Гайнуллин