Без «12-го тома»?

Cоциальные медиа: апокалипсис или спасение от всех бед?

Наш собеседник — профессор этой кафедры, доктор филологических наук Марина Загидуллина.

Мы перестали писать письма

— В какой мере социальные медиа могут быть объектом изучения науки?

— Если мы не станем обращать внимания на такие горячие тенденции, как социальные медиа, мы рискуем из науки превратиться в клуб по интересам. Людям нужен анализ таких новейших явлений сейчас, а не через годы. При этом мы — научное сообщество — хотим, чтобы социальное информационное пространство стало более удобным для общения, для создания новых коммуникационных маршрутов.

— Мы перестали писать друг другу письма, и то же интернет-общение в чем-то обедняет нас…

— Это вопрос болезненный. В свое время изобретение телеграфа, а потом и телефона разъединило людей. Мы стали звонить друг другу вместо того, чтобы заходить в гости. Сегодня качество связи все более подменяет собой естественное общение — мы видим друг друга через веб?камеру, и это во многом снимает саму потребность в живой встрече.

С другой стороны, я бы не стала категорично утверждать, что интернет-коммуникации так уж сильно нас обедняют. Вы посмотрите: писать письма стали и те, кто их и ручкой не писал никогда. И люди уже почтенного возраста, кому далеко за 60,  вдруг кинулись писать по Интернету друг другу письма в «Одноклассниках».

И я уже своим студентам говорю: современный писатель будет лишен «12-го тома» — того условного «последнего тома собрания сочинений», в котором обычно бывает переписка. Да, письма как артефакт, увы, исчезают. Но как способ общения они развиваются. И когда люди общаются в социальных медиа, где я на миру, где меня читают неизвестные мне глаза и где не хотелось бы выглядеть как профан, выглядеть заносчивым, где нужно вычислить нужную интонацию, — на форумах на все эти вещи очень тонко реагируют.

— Все это стимулирует навыки общения…

— Безусловно. Более того, у человека возникает потребность победить аудиторию. Невольно вырисовывается портрет участника форума — с его лексикой и стилистикой, эрудицией и искусством вести словесные дуэли. Поэтому чтение форума для ученого — это кладезь!

— У вас есть любимые сети?

— Интересной может стать любая сеть. Иногда даже совсем примитивный форум вдруг расцветает. Появляется тема — и люди вбрасывают туда массу потрясающей информации, порой невозможно оторваться от чтения. Но этот же форум через неделю может стать наискучнейшим — исчерпали, прожевали. Например, на Snob. ru, который считается порталом для интеллектуалов, заданную тему через час-другой уже невозможно читать — настолько -то философию зацепят — и пошла писать губерния… Зачитаешься!

— Какие темы более всего интересуют участников форумов?

—  С точки зрения трендов точно могу сказать: очерковый стиль не популярен в Сети. Даже если современный блогер взялся писать очерк, он будет это делать не в стиле литературных горьковских портретов, а как некое событие и как поступок человека. Рассказы самого умилительного содержания о библиотекаре, которая и выставки проводит, и сама музыкой занимается, вряд ли могут вызвать интерес. Зато огромное количество просмотров собирает рассказ о несправедливости, о том, что обидели человека, — это цепляет. И здесь уже очень легко измерять внимание аудитории — тысячи комментариев, — что вряд ли может быть в условиях газеты.

—  Сегодня в сетях минимизируется внимание к самопрезентациям.

— Да, одно время было модно смело говорить о себе в жанре резюме: у меня такой-то креатив, интеллект, я столько-то стою. Сегодня интернет-сообществом это игнорируется и отторгается. При этом тебя тут же подозревают: ага, ты, наверное, продвигаешь какие?то свои товары, ты нас хочешь купить, но нет, не выйдет, мы не продажные… Большое обсуждение вызывают и различные протестные настроения.

Страна победившего пиара

— Вы согласны с расхожей мыслью о том, что Россия — это страна победившего пиара?

— Мне кажется, мы уже перешагнули пик этой тенденции. Еще относительно недавно в нашем обществе можно было наблюдать феноменальное явление: событие считалось произошедшим только в случае, если оно произошло в СМИ. И вообще, можно было события самого и не совершать, а сотворить лишь новость о нем. И тогда оно будет восприниматься как произошедшее (читай — произойдет). Нам не нужна реальность — мы делаем новости — примерно такой был тренд.

Считалось, что вся политика происходит только в массмедиа, больше нигде. Но все изменилось. Вы правы, сегодня любая самопрезентация вызывает раздражение. Любая благотворительная акция, участники которой говорят: «Мы помогаем бедным или инвалидам», никогда в лобовую никого не тронет. Хороший пиар-менеджер будет искать другие ходы. Зарождается совершенно новый уровень паблик-рилейшенз, когда полностью смещается акцент: дело не в том, КАК ты преподносишь, а в том, чтобы тебе было ЧТО преподносить. Ты исцелись сам, и тогда это преподнесется само.

— Современные читатели сетей, как и газет, предпочитают жареные факты?

— Позволю себе заметить, гедонистический фактор никто не отменял. Когда мы проводим опросы, люди в этом могут не признаваться, но мы косвенным путем изучаем и видим: все читают криминальную хронику, никто не пройдет мимо информации, в которой сообщается о том, что перевернулся автобус, погибли дети. И я бы не стала винить людей в их какой?то кровожадности.

— Не кажется ли вам, что наблюдается некая война пресс-релизов, которые вместе с рекламой выхолащивают журналистику?

— Вы ведете речь о плохой журналистике… Читателей интересует всегда личное мнение журналиста, как он видит факт. Необходимо делать упор на расследование фактов, распутывание какой?то ситуации. Новость как таковая давно обесценилась, она никому не нужна в газете — пожалуйста, она есть в Интернете. Журналист, на мой взгляд, должен быть занят аналитикой новостей. Иначе простая масса новостей претерпит инфляцию.

— Пенсионеры говорят: нам интересно читать про ЖКХ. Но что именно? Не будешь же каждый день писать про то, как тарифы растут…

— Людям интересны конкретные ситуации: заменили трубы или нет, какого качества эти трубы. Но ведь никто об этом им не скажет. Считаю, что именно газета может провести такое расследование.

— О таких тонкостях вы говорите со своими студентами?

— Говорим о разном, но об этом-то мы точно говорим. Важнейшая часть журналистского образования — выучивание наших студентов чутью этих трендов. Студент должен понять, как я, профессор, эти тренды вычисляю, и должен научиться делать это сам. Завтра я уже не смогу тебе помочь. Ты пришел в редакцию, ты еще зеленый, но ты вправе предложить коллегам свой креатив. Может быть, как раз у тебя-то и есть новое, революционное видение. Если везде предпочитают брать специалиста с опытом работы, то в юриспруденции сегодня высоко ценится свежеиспеченный выпускник. Потому что он знает новейшее законодательство. Мы тоже должны быть гибкими и каждый год должны что-то менять, потому что жизнь меняется на глазах. Какой-то новый курс еще не вошел в нашу практику, но он уже начинает устаревать.

— Заглянем, скажем, на два выпуска вперед. Каким может быть ваш выпускник лет через десять?

— Суть ремесла журналиста не изменится. Его задачей останется обработка информации. Он должен оставаться тем профессионалом, который, находясь на острие событий, мгновенно выдает остроумную интерпретацию. Его читают и видят: человек постарался для тебя упорядочить факты и дать какую-то их оценку. На каком уж там носителе до читателя дойдет эта информация, журналисту, по большому счету, должно быть все равно. Более того, чем плотнее становится новостной поток за счет увеличения персональных новостников, тем сложнее задача навигатора. Журналист — это капитан корабля, он должен прекрасно знать, как океан, все информационное пространство. Он должен видеть, куда примкнуть, а что обойти стороной. Он ответствен за то, чтобы отфильтровать мелочи, второстепенное, и не прозевать главное.
Иначе разобьешься о первый же риф…

Беседовал Марат Гайнуллин