Он называл ее Машенькой

В «воздушный полет» она отправилась вместо своего знаменитого отца

Ее жизнь — это история о самых замечательных свойствах человеческой души: невероятном мужестве и стойкости, о высоком чувстве долга и ответственности, любви, верности и чести. Все это слилось в одном человеке, обыкновенной девушке, артистке цирка Марии Гарамовой, нашей молодой современницы. Но красота души и сила ее характера убеждают: девушка эта совсем даже необыкновенная…

Улыбка отца

Все началось с письма от писательницы и поэтессы Ольги Жогло из Энгельса Саратовской области. Письмо удивительно доброе и теплое. Горожане, может быть, и не заметили, а Ольга Жогло напомнила, что с 26 января в Челябинске гастролирует цирк Юрия Никулина. А в составе знаменитого цирка находится один очень интересный человек — Мария Гарамова, которая, по мнению автора письма, несомненно заслуживает внимания газеты. В этом пришлось убедиться во время встречи с молодой героиней, которая произошла в тот же день.

…Боже, какой  же миниатюрной она оказалась в жизни! Ну просто тринадцатилетняя Джульетта! Храбрая до отчаянности на арене и милая, очаровательная в жизни. Мы сидим с ней в расположенных амфитеатром зрительских креслах, невольно разглядывая разноцветные сектора: красный, синий, зеленый, желтый…

— Знаете, что этот цветовой дизайн предложил Юрий Никулин, когда был на гастролях в Челябинске?

— Да, мне уже рассказали. Все начиналось так красиво…

— А сейчас что-то не так?

— Как вам сказать… Цирк у вас очень хороший, но видно, что в запустении. Даже воды нет, вот — покупаем в бутылях. А про цирковую гостиницу уж лучше и не говорить: мыши да тараканы… Ну да это не беда! Зато зритель у вас прекрасный. Правда-правда! Мы таких нигде еще не видели. И на улицах города люди все доброжелательные, улыбаются и как-то все нарядно, светло…

Глаза самой Марии засветились и сама она тоже улыбнулась. А дальше нужно было решиться спросить  про эту улыбку, которая так напомнила улыбку другого человека, ее знаменитого отца, Владимира Гарамова. Но слишком свежи еще, должно быть, раны в душе у этой славной девушки, так рано потерявшей отца.

— Нет, ничего! Спрашивайте! Я смогу! — ответила она смело, словно смахнула невидимую слезу.

Прерванный на неделю полет

— Ваш отец — Владимир Алексеевич Гарамов — умер на ваших глазах?

— Да, это произошло в прошлом году, 19 июня, в номере цирковой гостиницы Екатеринбурга, где проходили гастроли. Ему было всего 60 лет. Папа был необычайно эмоциональным человеком и на все реагировал как-то особенно бурно. И даже на малейшие перемены в здоровье: поднялась температура до 37 — он уже в панике! В тот день он мне позвонил и попросил срочно приехать в гостиницу: «Мне плохо». Я не сразу придала этому значения, подумала: опять, дескать, фантазирует, хотя тут же приехала. Зашла и сразу поняла: отцу действительно плохо. Пока ждали «скорую», отчаянно массажировала голову и сердце. Приехавшие врачи диагностировали: обширный инфаркт. Спасти отца не удалось: он умер практически у меня на руках.

— После смерти отца из цирка уйти не хотели?

— Это было бы предательством. Уже через неделю после трагедии труппа вышла на манеж в Екатеринбурге. Это было самое первое в моей жизни самостоятельное выступление. И это были, наверное, самые тяжелые дни в моей жизни.

—Номер могли отдать другим, более опытным артистам…

— Конечно могли! Поэтому, прежде всего, надо было убедить руководство цирка на Цветном бульваре, чтобы неожиданно «осиротевший» номер отдали мне. Все видели: совсем еще девчонка — мне было 24 года, руководящего опыта никакого… Но все-таки разрешили. И вот тут-то все и началось! Как же страшно было… и очень-очень тяжело. Вспоминаю те дни и, если честно, не понимаю, откуда силы брались. Дело даже не в том, что лежала ответственность за полторы тонны сложнейшего реквизита, и даже не в том, что в номере пять взрослых мужчин-гимнастов, каждым из которых надо было руководить. Главное, о чем я всегда помнила: это был номер папы! Коронный номер! Его знали многие цирковые манежи мира. И мне, его дочери, никак нельзя было снижать планку…

В цирке не расслаблялась ни на минуту и не позволяла себе ни слезинки. Репетиции иной раз проходили чуть ли не до полуночи. Но лишь приходила домой, понимала: все, кончено! Все силы выкачаны — и физические, и душевные…

«Цирковое» детство

— Отец называл вас «цирковой ребенок». Что это для вас значит?

— Это значит, что «цирковое» детство все-таки здорово отличается от «нециркового». По крайней мере, у меня оно было счастливым. Наверное, лет с четырех я стала понимать, что мои мама и папа отличаются от родителей других детей. Вспомните, как страна жила в 90-е годы! А я в это время с родителями была на гастролях в Японии. И садиться на шпагат я научилась раньше, чем читать. В 14 уже летала под куполом и в знаменитом полете отца была полноправным партнером. Правда, из-за такого «счастливого» детства пришлось поменять три школы. И мое увлечение цирком учителя разделяли далеко не всегда.

— После школы вы собирались учиться во ВГИКе?

— Да, мечтала стать киноактрисой. Уже довольно успешно прошла все туры и была почти уверена, что вот-вот стану студенткой ВГИКа. Но вдруг — неожиданный отказ. Меня это, конечно, сильно смутило. Пришлось возвращаться к папе в цирк. И только гораздо позднее узнала, что это папа втайне убедил в этом отказе одного из членов приемной комиссии.

— Сегодня не жалеете об этом?

— Тогда, конечно же, сильно сожалела. А сегодня наоборот, очень благодарна отцу… Кстати, папа сам снимался в кино. В 1982 году на экраны страны вышла музыкальная комедия «Принцесса цирка» режиссера Светланы Дружининой. В экранизации одноименной оперетты Имре Кальмана роль Мистера Икса в цирковых номерах исполнял мой отец.

Дочь о папе

— Многие специалисты, кто видел наш полет, отмечали, что от других он всегда отличался не только высоким уровнем хореографии, но и особой воздушностью и грациозностью, словом, настоящей школой.

— А «другие» как?

— В других просто ставят трюки. Папа же приучил нас всех работать, как это делают настоящие артисты. Плохо, если в зале говорят: «Ой, как страшно!» Мы должны были все так отшлифовать, чтобы, видя наш полет, зрители восхищались: «Как красиво работают!»

Техника папиных выступлений отличалась особой филигранностью, отточенностью исполнения всех трюков. У папы было свое «ноу-хау» — использование страховочной сетки, эдакой «сценки» для артистов номера.

— Какие папины трюки были у вас самыми любимыми?

— Все! Но, пожалуй, самые лучшие из них — это двойное сальто согнувшись к ловитору, два «оборотных» сальто с полупируэтом, тройное сальто в группировке. Особенным, «фирменным», был прыжок вниз головой с высоты 30 метров из-под купола в сетку «капля»… Но, понимаете, можно говорить о технике, высоком мастерстве, профессионализме, а можно — об эстетике, о красоте. Надо было видеть, как летал папа! Какой это был прекрасный полет!

— Отец доверял вас страховать кому-нибудь другому?

— Никогда! Страховал только сам. Сколько помню, он всегда стоял внизу, словно ангел-хранитель. Иногда что-то подсказывал, а мог зааплодировать и даже затанцевать от радости! Были случаи, когда его настойчиво просили уйти с центрального прохода, потому что он начинал привлекать к себе внимание публики. Но папа был невозмутим и категорично отвечал, что никуда не уйдет, пока там, наверху, будут его дети (вместе с Машей выступал и ее сводный брат, Денис. — Ред.).

Папа о дочери

Все, кто близко знал Владимира Гарамова, отмечали особенно теплое отношение его к дочери, для которого она была всем в этой жизни — счастьем, утешением и… надеждой. Надеждой на то, что его Машенька когда-нибудь обязательно станет наследником в руководстве номером. Трагические обстоятельства ускорили это «когда-нибудь» и сегодня 25-летняя Мария Гарамова — одна из самых молодых в стране руководительниц столь серьезного творческого коллектива. А это значит, что знаменитому цирковому номеру «Воздушный полет» не суждено было прерваться.

— Стародавний друг вашего отца Ольга Жогло рассказала, что вы были для него эталоном всего. Ну а уж самая высшая похвала: «Так похожа на Машеньку!»

— Это правда! Он любую девушку оценивал, только исходя из одного сравнения — выше она меня или ниже, стройнее или полнее… Я часто слышала, как он говорил: «Мои дети — бойцы!». У него это был лучший комплимент. И мне всегда приходилось доказывать, что я «боец». Папа сам потом рассказывал, как я стояла за кулисами перед выходом и плакала: боялась какого-нибудь перелетика. А он меня успокаивал: «Ладно, Машенька, если боишься, то не будем делать перелетик!» И тут во мне просыпался «боец», который, утерев сопли, шел совершать свой «перелетик». Хотя с детства этот «боец» боялся высоты. И папа это прекрасно знал…

Марат Гайнуллин,
фото Вячеслава Шишкоедова

СПРАВКА "ЮП"

Владимир Алексеевич Гарамов — выдающийся артист русского цирка, знаменитый воздушный гимнаст, заслуженный артист России, создатель одного из лучших цирковых воздушных полетов в мире.

С 1981 года со своей труппой и собственным номером с успехом гастролировал по всему миру. Ему рукоплескали цирки Европы и Азии. Дважды он выступал в Австралии, целый год отработал в Америке и 17 (!) раз с гастролями был в Японии.

В историю мирового цирка Владимир Гарамов вошел как один из самых первых в Советском Союзе и самых блистательных исполнителей тройного сальто — лучшая «визитная карточка» гимнаста, представляющая его цирковым профессионалам. Тройное сальто виртуозно исполнял на каждом представлении в течение пятнадцати лет…