Нервные галочки. В Челябинской области ЕГЭ отмечает юбилей
12 мая 2016
Фото: Вячеслав Шишкоедов
Проверять знания челябинских выпускников в этом году вновь будут с помощью ЕГЭ — данную систему проверки знаний впервые применили у нас 15 лет назад.
-
Владимир Бурматов: «Из ЕГЭ нужно перестать делать реалити-шоу»
-
Владимир Бурматов: «Обязательная аттестация может вызвать у четвероклассников колоссальный стресс»
О достоинствах и слабостях ЕГЭ и о том, как за эти годы единый государственный экзамен изменил мировоззрение школьников и систему образования в целом, в том числе в части его профессиональной ориентированности, мы побеседовали с Владимиром Бурматовым, первым заместителем председателя комитета по образованию Государственной думы РФ.
Инженеров не будет?
— В Челябинской области ЕГЭ применяется уже 15 лет. Как, на ваш взгляд, использование данного механизма проверки знаний изменило качество образования в регионе?
— Безусловно, эта форма контроля знаний наложила свой отпечаток на подготовку школьников, и многие учителя сейчас жалуются на то, что приходится «натаскивать» детей на расставление галочек в нужных местах.
Однако на качество обучения, на мой взгляд, гораздо больше влияют не аттестационные процедуры, а уровень подготовки учителей. Так, нашему региону удалось сохранить самостоятельный педагогический университет — я в свое время выступал против закрытия ЧГПУ путем его объединения с ЧелГУ, и считаю, что мы оказались правы.
Посмотрите на фактически обезглавленный Челябинский госуниверситет, из которого чуть ли не каждую неделю силовики забирают по проректору в рамках борьбы с коррупцией. И представьте, с какими бы проблемами столкнулся сейчас наш педуниверситет, если бы мы его не отстояли.
Благодаря наличию самостоятельного педвуза мы имеем в нашем регионе минимальный дефицит педагогических кадров и не сталкиваемся с теми проблемами, с которыми столкнулись многие регионы, в которых до 30 % выпускников школ, к примеру, в 2014 году не смогли бы получить аттестаты, если бы не были снижены минимальные баллы ЕГЭ по русскому языку и математике.
— Как за эти годы ЕГЭ повлиял на профессиональную ориентированность образования?
— ЕГЭ стал хорошей “лакмусовой» бумажкой. Когда мы видим, что половина школьников выбирает обществознание в качестве предмета по выбору, мы понимаем, что они планируют идти на специальности соответствующего профиля и становиться очередными маркетологами, пиарщиками, экономистами и социологами.
Из этого можно сделать вывод о том, что, сколько ни увеличивай количество бюджетных мест, например, на инженерные специальности, пока в школы не вернется система ранней профориентации и не будет возрождена система учебно-производственных комбинатов, нормального конкурса на инженерные специальности мы не увидим и будем и дальше сталкиваться с недобором абитуриентов по этому направлению.
ЕГЭ, на мой взгляд, отчасти упростил наблюдение за абитуриентами и их предпочтениями и создал возможности для более оперативного реагирования на проблемы в этой сфере со стороны федерального Министерства образования, которое, впрочем, совсем ими не пользуется.
Общевойсковая спецоперация
— В чем, на ваш взгляд, заключаются сейчас основные «слабости» ЕГЭ как механизма проверки знаний?
— Основных недостатков у ЕГЭ два. Первый — это высокая стрессогенность процедуры. Меня совершенно не устраивает формат, в котором проводится ЕГЭ. Он чем‑то похож на общевойсковую спецоперацию. Весь этот антураж, рамки металлодетекторов, видеокамеры, глушилки мобильных телефонов, наблюдатели, участковые и кинологи с собаками совершенно точно не внушают оптимизма нашим детям. А постоянные сюжеты по телевидению о пойманных нарушителях превращают проверочную процедуру в подобие реалити-шоу с презумпцией виновности школьника.
При этом количество нарушений год от года почти не меняется. То есть весь этот антураж не дает ничего, кроме нервотрепки.
Второй минус ЕГЭ в том, что он меняется каждый год, причем эти изменения зачастую носят достаточно серьезный и принципиальный характер.
Так, к примеру, только за прошлый год было введено сочинение, разделена на базовый и профильный уровни математика, введена устная часть по иностранному языку и отменена тестовая часть по ряду гуманитарных предметов. Все это стало полной неожиданностью для школьников и повергло их в настоящий шок, ведь времени адаптироваться у них не было.
В этом году Министерство образования снова изменило часть «А» по ряду предметов. Кроме того, с аналогом ЕГЭ столкнулись и наши четвероклассники. Это я считаю настоящим вредительством и издевательством над детьми.
На мой взгляд, ЕГЭ должен оставаться только входным билетом в вуз, в других же классах дети должны писать обычные контрольные работы. Помимо этого, я считаю, что необходимо снижать стрессогенность процедуры. Нужно перестать пугать детей и провоцировать нервотрепку. Статистика вызова карет скорой помощи в пункты приема экзамена чудовищна, с этим надо заканчивать.
— Какие достоинства есть у ЕГЭ?
— Плюс у ЕГЭ всего один, однако он очень значительный. Каждый школьник из Троицка, Челябинска, Миасса, Кыштыма или другого города может со своими баллами поступить в любой самый престижный вуз страны.
Это открывает новые возможности для сотен тысяч талантливых ребят. И из-за этого единственного плюса ЕГЭ стоит сохранить. А вот недостатки, о которых я говорил, следует исключить.
Инженеров не будет?
— В Челябинской области ЕГЭ применяется уже 15 лет. Как, на ваш взгляд, использование данного механизма проверки знаний изменило качество образования в регионе?
— Безусловно, эта форма контроля знаний наложила свой отпечаток на подготовку школьников, и многие учителя сейчас жалуются на то, что приходится «натаскивать» детей на расставление галочек в нужных местах.Однако на качество обучения, на мой взгляд, гораздо больше влияют не аттестационные процедуры, а уровень подготовки учителей. Так, нашему региону удалось сохранить самостоятельный педагогический университет — я в свое время выступал против закрытия ЧГПУ путем его объединения с ЧелГУ, и считаю, что мы оказались правы.
Посмотрите на фактически обезглавленный Челябинский госуниверситет, из которого чуть ли не каждую неделю силовики забирают по проректору в рамках борьбы с коррупцией. И представьте, с какими бы проблемами столкнулся сейчас наш педуниверситет, если бы мы его не отстояли.
Благодаря наличию самостоятельного педвуза мы имеем в нашем регионе минимальный дефицит педагогических кадров и не сталкиваемся с теми проблемами, с которыми столкнулись многие регионы, в которых до 30 % выпускников школ, к примеру, в 2014 году не смогли бы получить аттестаты, если бы не были снижены минимальные баллы ЕГЭ по русскому языку и математике.
— Как за эти годы ЕГЭ повлиял на профессиональную ориентированность образования?
— ЕГЭ стал хорошей “лакмусовой» бумажкой. Когда мы видим, что половина школьников выбирает обществознание в качестве предмета по выбору, мы понимаем, что они планируют идти на специальности соответствующего профиля и становиться очередными маркетологами, пиарщиками, экономистами и социологами.
Из этого можно сделать вывод о том, что, сколько ни увеличивай количество бюджетных мест, например, на инженерные специальности, пока в школы не вернется система ранней профориентации и не будет возрождена система учебно-производственных комбинатов, нормального конкурса на инженерные специальности мы не увидим и будем и дальше сталкиваться с недобором абитуриентов по этому направлению.
ЕГЭ, на мой взгляд, отчасти упростил наблюдение за абитуриентами и их предпочтениями и создал возможности для более оперативного реагирования на проблемы в этой сфере со стороны федерального Министерства образования, которое, впрочем, совсем ими не пользуется.
Общевойсковая спецоперация
— В чем, на ваш взгляд, заключаются сейчас основные «слабости» ЕГЭ как механизма проверки знаний?
— Основных недостатков у ЕГЭ два. Первый — это высокая стрессогенность процедуры. Меня совершенно не устраивает формат, в котором проводится ЕГЭ. Он чем‑то похож на общевойсковую спецоперацию. Весь этот антураж, рамки металлодетекторов, видеокамеры, глушилки мобильных телефонов, наблюдатели, участковые и кинологи с собаками совершенно точно не внушают оптимизма нашим детям. А постоянные сюжеты по телевидению о пойманных нарушителях превращают проверочную процедуру в подобие реалити-шоу с презумпцией виновности школьника.
При этом количество нарушений год от года почти не меняется. То есть весь этот антураж не дает ничего, кроме нервотрепки.
Второй минус ЕГЭ в том, что он меняется каждый год, причем эти изменения зачастую носят достаточно серьезный и принципиальный характер.
Так, к примеру, только за прошлый год было введено сочинение, разделена на базовый и профильный уровни математика, введена устная часть по иностранному языку и отменена тестовая часть по ряду гуманитарных предметов. Все это стало полной неожиданностью для школьников и повергло их в настоящий шок, ведь времени адаптироваться у них не было.
В этом году Министерство образования снова изменило часть «А» по ряду предметов. Кроме того, с аналогом ЕГЭ столкнулись и наши четвероклассники. Это я считаю настоящим вредительством и издевательством над детьми.
На мой взгляд, ЕГЭ должен оставаться только входным билетом в вуз, в других же классах дети должны писать обычные контрольные работы. Помимо этого, я считаю, что необходимо снижать стрессогенность процедуры. Нужно перестать пугать детей и провоцировать нервотрепку. Статистика вызова карет скорой помощи в пункты приема экзамена чудовищна, с этим надо заканчивать.
— Какие достоинства есть у ЕГЭ?
— Плюс у ЕГЭ всего один, однако он очень значительный. Каждый школьник из Троицка, Челябинска, Миасса, Кыштыма или другого города может со своими баллами поступить в любой самый престижный вуз страны.
Это открывает новые возможности для сотен тысяч талантливых ребят. И из-за этого единственного плюса ЕГЭ стоит сохранить. А вот недостатки, о которых я говорил, следует исключить.
Поделиться
