Народная дипломатия «Озан»

Для большинства челябинцев привычнее встречаться с азербайджанцами на рынках, воспринимать их как посланцев другой республики, народа, культуры. Однако это сегодня не совсем верно. Урал для многих из них, гонимых с родных мест волнами национализма, действительно стал второй родиной, приютившей их, давшей кров и работу, российское гражданство.

«Озан» — так по названию древнего народного инструмента певцов- акынов именуется азербайджанский культурный центр в Челябинске. Повод рассказать о нем весьма достойный: центру «Озан» исполнилось десять лет. Ровно столько же насчитывает народная дипломатия, способствующая более тесному взаимопониманию людей солнечного юга и морозного Урала.

Правда, в основном этнические азербайджанцы приехали на Южный Урал не из знойного Баку. Это, как правило, эмигранты из тех стран и городов, где их преследовали по национальному признаку. В первую очередь это касается азербайджанцев, вынужденных покинуть родные места, избегая прямого и жестокого геноцида, например, в Грузии. Националистический пресс появился по отношению к азербайджанцам задолго до правления Саакашвили, еще во времена Гамсахурдия, Шеварднадзе. Просто сегодня эта проблема выражена с особой остротой.

Познакомился недавно с заместителем руководителя по связям с общественностью культурного центра «Озан» на Южном Урале поэтом Асланом Герархылы. Недавно в переводах челябинской поэтессы Нины Ягодинцевой вышла очередная, седьмая поэтическая книжка Аслана — «Песня эмигранта». Это пример народной демократии, когда поэтам приходится заново наводить навсегда было разрушенные межнациональные мосты и связи. А скоро Аслан со своей родней, новыми друзьями, с кем он породнился на уральской земле, будут отмечать его юбилей — «полтинник».

Мой собеседник, человек много испытавший, но не сломленный жизненными обстоятельствами, сохранил в своей душе легкоранимый источник поэтического вдохновения. Это видно в стихотворении «Железная колыбельная», которую вполне могли бы петь эвакуированные в 1941 году:

Зима глядит на нас
холодными бельмами,
Дорогу метет, расчищая
путь бедам.
Вагоны поют железную
колыбельную…
Куда мы едем, Боже,
куда мы едем?..
Родные горы, склоняясь
головами белыми,
Ветра и птиц посылают
за нами следом.
Вагоны поют железную
колыбельную…
Куда мы едем, Боже,
куда мы едем?..

Аслан родился в горной Грузии, в селе Алгети (Герархи), где компактно сотни лет проживала община азербайджанцев. В поэзию мальчика вовлек еще его дед, тоже Аслан, сам писавший стихи для земляков. Потому Аслан-младший и увлекся стихотворными ритмами еще в раннем детстве. Странный он был ребенок: смотрел на прекрасные горы и нашептывал про себя что-то заветное, известное ему одному.

Ан нет! Вмешалась политика. Повеяли ветры перестройки, да так сильно, что смели с территории Грузии весь род Аслана. Не стал второй родиной для семьи гонимых интеллигентов и Казахстан. Да, конечно, ксенофобия, всплески национализма по отношению к семье Аслана были (почему ты не такой, как все казахи?!), но так себя ведут, как правило, люди недалекие. Вот и обрел поэт, вынужденно ставший скитальцем, свое пристанище в Челябинске. Здесь живут два брата Аслана, учатся в школе его дети. Аслан считает себя, несмотря на все удары судьбы, человеком счастливым, поскольку в душе у него то, что не украдут никакие воры-политиканы. Об этом одно из его стихотворений:

Я больше не боюсь воров,
Молитву вознося утрами.
Был у меня очаг и кров,
Была надежда — все украли.
Все тайны вызнали мои!
Когда ж рванулся я в сраженье,
То принял от людской молвы
Презрение и униженье.
Меня покинула любовь,
И след ее заплыл слезами,
Я больше не боюсь воров —
Мне беды сердце развязали.
Мое оружие — стихи,
И совесть — лучшая защита.

Добавлю к сказанному, что недавно за подписью председателя Законодательного Собрания области Владимира Мякуша Аслану была выражена благодарность за большой личный вклад в развитие культурных связей. За народную дипломатию.