Режиссер короткометражки «Вождь» Роман Баранов — о своем первом фильме и челябинском кинопроцессе

В Челябинске энтузиасты при поддержке «Первого областного» сняли короткометражку «Вождь» — черную комедию про варягов, вызвавшую бурный резонанс, в частности, из-за того, что одним из героев этой ленты оказался воин с нетрадиционной сексуальной ориентацией. «ЮП» поговорила с молодым режиссером нашумевшей картины Романом Барановым.

Нас неправильно поняли

— Неожиданно для себя обнаружил, что когда-то давно на челябинском фестивале «Город в кадре» видел ваш пластилиновый фильм «Поле Куликово». Между этой историей и «Вождем» лежит дистанция в шесть лет. Чем вы все это время занимались?

— Над «Полем…» я, получается, работал еще в школе. Летом 2008 года проходили его монументальные съемки. (Улыбается.) Все это время я учился в ЮУрГУ на факультете журналистики, который окончил в прошлом году. Три раза пытался поступить во ВГИК. Безуспешно.

Во время учебы не оставлял свои эксперименты в области кино, снимал видеоролики, старался самосовершенствоваться. В итоге мы рискнули сделать такой большой для нас проект, как «Вождь».

— Не боялись, что «Вождя» обвинят в конъюнктурности из-за того, что вы обращаетесь к теме, которая так или иначе вызовет резонанс?

— Нет, не боялись. Мы больше боялись, что нас неправильно поймут. Так и случилось. Люди в большинстве своем нас неправильно поняли.

— Это вы судите по общению со зрителями в кинотеатре «Знамя»?

— Нет, в «Знамени» все было классно, потому что большая часть собравшейся аудитории были нашим друзьями. Да и кто на премьере встанет и скажет, что ваш фильм ерунда? Нет, тут я скорее сужу по интернет-откликам, потому что, когда новости о фильме начали распространяться в Сети, свое мнение о нем начали высказывать люди, не стесненные рамками приятельских отношений с авторами фильма. А они пишут все, что думают. В большинстве своем это люди, не смотревшие картину, которые воспринимают ее исключительно как социальное, громкое, ЛГБТ-настроенное кино. Упор сразу делается на сексуальную ориентацию героя, отвлекая от сути фильма.

— А какой комментарий задел больше всего?

— Задел даже больше не комментарий, а ситуация, возникшая на кастинге. Люди, пришедшие на пробы, ознакомились с содержанием проекта, но, очевидно, поверхностно. Прочитали начало описания: короткометражный фильм, варяги, славяне, дракон — о, круто, идем на кастинг. А потом кто-то дочитал до конца, видит, что среди персонажей есть мужеложец, и эта информация начала распространяться, а люди стали сливаться с проекта, аргументируя: да вы знаете, что славяне делали с мужеложцами, да как на Руси к этому относились? Ну конечно, у нас же все в стране историки профессиональные, равно как политики, философы, этологи. И началась критика, скрытая под тонким слоем изображения научности. Это, наверное, раздражало больше всего.

Даже дракон есть

— На презентации «Вождя» вы обмолвились о том, что изначально хотели сделать что-то более эпичное. Не оставили этих планов?

— Конечно, хочется снять что-то эдакое, но это требует определенных условий и, как правило, больших средств и опыта, чтобы простую историю превратить в зрелищную. А тут у нас изначально была единственная возможность снять все интересно, только взяв за основу провокационную тему. Брать мыслью, заложенной в фильм, а не зрелищем.

— Держали ли вы в уме захаровский фильм «Убить дракона», когда писали сценарий? Я просто увидел между ним и вашей картиной несколько параллелей…

— Нет. Честно говоря, я даже его не смотрел. Чем тогда вдохновлялся? Двумя фильмами. Один — это «Семь самураев» Акиры Куросавы. У нас схожие с ним темы. Одна, например, посвящена классовому неравенству, которое выражается не в статусе людей, а скорее, в духовном неравенстве. В нашей картине есть нечто похожее, так что я даже рискнул и вставил цитату из фильма Куросавы, несколько, правда, ее завуалировав. Другое кино — это «Тринадцатый воин», с детства его люблю. Оно про викингов, хотя абсолютно не историчное. Тем не менее образ непобедимых воинов-путешественников был взят именно оттуда, он привлекает больше всего.

— А дракон в ваш фильм был помещен для пущего эффекта? Мне показалось, что и без него можно было бы обойтись, это все равно в большей степени метафора.

— Тут какое дело... Когда мы разрабатывали концепцию фильма, то решили, что она сведется к тому, что часто люди сталкиваются с большой проблемой, которая висит над ними как дамоклов меч. В нашем случае это был дракон: его все боятся, и, чтобы не сражаться с чудовищем, все подсознательно ищут маленькую проблему и полностью на нее переключаются. Я боялся, что если дракона не будет в кадре, то зритель может подумать, что его в принципе нет. То есть что это надуманная проблема. Поэтому мне хотелось его показать, ну и в том числе для пущего эффекта. С первых минут хотелось дать понять, что у нас все по-серьезному, даже дракон есть. (Улыбается.)

Комедию писать трудно

— Трудно было писать трагикомедию?

— Трудно. Во-первых, трудно писать комедию. И хотя, как кажется моим друзьям, у меня неплохое чувство юмора, одно дело, когда ты шутишь в жизни, а другое, когда ты переносишь шутки на бумагу, вставляешь их в уста своих героев. Это совершенно иная плоскость. Что касается трагедии, то ее было писать проще. Потому что там сразу все было понятно, чем можно взять зрителя. Так что я сразу для себя поделил фильм на две части: первая половина у меня будет смешной, вторая — грустной. Главное, надо было соблюсти этот переход, чтобы зритель понял, когда надо перестать смеяться. Но замечу, что это мои дилетантские мысли от первого опыта. Все-таки «Вождь» — это моя первая большая короткометражная работа.

— Следите ли вы за челябинским кинопроцессом?

— Стараюсь следить. Мне кажется, что основная проблема провинциального кино («Вождя» в том числе) заключается в том, что, когда ты сравниваешь региональный продакшен с московским или как максимум с голливудским, видна разница, причем очень мощная. Сколько я ни пытался сделать «Вождя» без косяков, чтобы он выглядел как крутое кино, маленькое, но крутое, все равно видно, что это полупрофессиональная работа.

— А как в процессе создания появился «Первый областной»?

— У нас был базовый бюджет, который мы истратили. Опять же по неопытности. У нас продакшен растянулся во времени, следственно, растянулся и бюджет. Нужны были еще деньги, мы искали везде где можно, и в какой-то момент продюсер нашей ленты Всеволод Чинилов обратился к ОТВ, и его директор Светлана Григорьевна Яремчук сразу же отреагировала, потому что ей очень интересны любые движения в челябинском медиапространстве. Мы начали сотрудничать. «Первый областной» обеспечил нам не только бюджет, но и первый прокат, премьеру. Ведь до показа в «Знамени» у нас еще была онлайн-премьера на сайте 1obl.ru. Фильм где-то неделю на сайте провисел.

— А вы в Интернет его выкладывать пока не намерены?

— Пока нет. Мы люди консервативные и решили его попридержать, потому что у некоторых фестивалей по регламенту фильм не должен быть в прокате и в Сети, хотя многие форумы сейчас этот регламент отменяют. В общем, мы начали рассылку картины по фестивалям. Также в планах съемки двух короткометражных фильмов. Будем искать новые возможности для продвижения, стараться брать новые высоты продакшена.

 Фото со съемочной площадки: http://vk.com/albums-78963926

 Читайте также:

От дракона до казаков. Какое кино снимают на Южном Урале

 Убить дракона. В Челябинске состоялась презентация короткометражки «Вождь»