Король марафона

Первым тренером была мама

Большая честь — пожать руку лучшему марафонцу столетия. Как оказалось, у него самое сильное рукопожатие среди всех тренеров спортшколы. Заметив удивление во взгляде, глазами же и объясняет: да, мол, все удивляются…
— Да, в детстве был очень хиленьким. Сейчас со смехом вспоминаешь, как сестра-близняшка в ответ на мои проказы захватывала мою шею борцовским приемом и «скручивала» — она была ловчее меня. Было обидно. Чтобы как‑то стать сильнее, принялся бегать, подтягиваться на перекладине. Помню, был уже подростком, когда в руки попала книжка из серии «Спорт — детям» — о чемпионах Европы, Олимпийских играх, о метателях, о бегунах. Постепенно сам заболел бегом. Жили мы тогда в селе Петровка рядом со знаменитым «Маяком». Семья у нас была большая — семь братьев и сестер. После ядерной катастрофы нас переселили сначала в одно место, потом в другое, мы получили статус эвакуированных. Но все, что не делается, все к лучшему. Кто знает — остался бы там, может быть, и не вышел бы никогда на беговую дорожку.
— Мальчишки обычно выбирают силовые виды спорта — бокс, борьбу. А что за романтика привлекла вас в беге?
— В деревне, где мы жили, даже пара боксерских перчаток считалась диковинкой, а потому бег был самым доступным видом спорта. Да и сам я был худой и бледный, мне только и оставалось что бегать. А вообще‑то в деревне особенно‑то и некогда было заниматься спортом: как и все мои сверстники, колол дрова, носил воду, косил траву. Летом все время в поле, то морковку пололи, то картошку убирали. Бывало, разогнешь спину, глянешь: туда километр, сюда километр… После этого даже и марафон кажется просто пробежкой…
Моим первым тренером была мама, которая всячески старалась поддерживать меня, чтобы я никогда не падал духом. Помню, как бегал вокруг квартала, а мама стояла с будильником в руках и засекала время. Но мы не только бегали: с ребятами со двора соревновались в метании ядра, диска. Они были помладше меня и я был у них в качестве тренера. Метали даже молот, который сделали своими руками, привязав веревку к гирьке. Бог миловал: никто не травмировался. Имитировал прыжки с шестом. Для этого выточил трехметровую жердину, с помощью которой перепрыгивал через стога сена или копны ботвы, какие только видел в округе. Помню, с ребятами поспорил, что смогу пробежать марафон, хотя к тому времени больше шести километров ни разу не бегал. Условия были суровыми: если пробегу марафон за три часа, мне покупают килограмм шоколада. Но мы заканчивали школу, потом все разъехались по разным городам и пари так и не состоялось.
Уже после школы поступил в Магнитогорское педучилище и познакомился с тренером Петровым Василием Ивановичем, вот тогда и начались серьезные профессиональные тренировки.

Бег «на зубах»

— Впервые марафонскую дистанцию пробежал лишь в 1975 году на Спартакиаде  народов РСФСР в Воронеже. То был один из самых труднейших марафонов: жара стояла за 35 градусов. Я пришел вторым и по окончании марафона меня буквально под руки ребята-магнитогорцы приволокли в гостиницу — своими ногами я бы просто не дошел. Это были спортсмены, занимавшиеся спортивной ходьбой. Я к этим ребятам всегда отношусь с большим уважением, считая их родственниками за выносливость, характер, большое трудолюбие.
— Какие трассы запомнились больше всего?
— Марафон — это всегда целое событие для человека бегущего. Но, как говорят, победы лечат, а поражения учат. На московской Олимпиаде в 1980 году, когда все журналисты единодушно предрекали мне первое место, вдруг прихожу пятым, с интервалом, может быть, в два локтя от победы… Приходилось слышать язвительное: что ж ты, дескать, так плохо пробежал! Так и хотелось им ответить: ребята, а вы сами не пробовали бежать «на зубах», когда ты бежишь и просто себя убиваешь — лишь бы «догнать финал». Случается, «не побежалось», и человек сходит с дистанции. Но ты все равно всегда ломаешь себя. Сколько пробегал кроссы, марафоны — с дистанции не сходил ни разу, это мое железное правило: пусть это стоит здоровья и даже жизни.
Ощущения от московского марафона повторились в 2009 году, когда мне сделали операцию на сердце. Я так же, как и на московском марафоне, когда играл в поддавки со смертью, словно также бежал туда, откуда уже не возвращаются…

На финише без лавров

— Мне рассказывали, что в какой‑то момент бега в вас звучит музыка, как некий предвестник победы…
— Это было всего один раз — на чемпионате Европы в 1978 году в Праге. Мы бежим, как вдруг в голове начинает звучать какая‑то музыка. И все громче звучит! Я говорю себе: «Стоп-стоп! Рано трубы заиграли! Рано праздновать победу». Перед самым вхождением в вираж прикидываю: а вдруг это последние 200 метров? И чтобы не рисковать, решаю ускориться. Уже на финишной прямой почему‑то вдруг вспомнил прочитанное в детстве, как великие чемпионы разрывают из последних сил финишную ленточку, как их ждет венок из лавра, неистово ревут трибуны стадиона. А тут — как в пустыне, тишина, никого и ничего. Я говорю Коле Пензину, моему земляку из Миасса: «Коль, извини, я пошел…» И бегу осторожненько так, с опаской пересекая финишный створ и понять ничего не могу. Коля подбегает ко мне — я от него, собираясь пробежать еще один круг по стадиону. А он спокойно, даже как‑то буднично говорит мне: «Все закончилось. Ты чемпион Европы». Как выяснилось — был фотофиниш. И не было тех самых эмоций и никто не вскидывал к небу руки: все было как‑то очень буднично, словно это обычная тренировка, а не чемпионат Европы.

Дважды по экватору

— Кто‑то подсчитал, что за свою спортивную карьеру вы по экватору пробежали два раза, то есть 80 тысяч километров. Сколько же вы бегали на тренировках, скажем, в неделю, в месяц?
— Начинал с 200-250 километров в месяц, но уже когда готовился профессионально, на сборах были двойные, тройные тренировки и общий километраж доходил до 300 километров в неделю. Тренировочной нормой была одна тысяча в месяц.
— Была у вас какая‑то своя философия бега?
— Философия проста: бег — это лучшее выражение своего «я». В командном виде спорта ты можешь за кем‑то отсидеться, а здесь — только ты. Дело еще в том, что бег — это, быть может, самое естественное движение для человека. Вот он родился, пополз, встал на ножки и пошел, а потом — побежал. И бег — это основа всех видов спорта. Недаром легкую атлетику называют королевой спорта.
— А есть ли у вас какие‑то талисманы? Или молитва?
— Нет, никогда не было!
— Считаете, это глупо?
— Нет, почему же? Кто‑то целует свои кроссовки, кто‑то крестится на старте… Но если человек верит, то это и помогает ему, потому что это один из способов настройки на борьбу, на победу. Обычно я задолго, за неделю или даже за месяц как бы моделирую бег. Своим ученикам я говорю: «Ребята, у вас должна быть психология чемпиона!» Если ты бежишь, ты должен только победить, даже если ты знаешь, что рядом бегущий тебя сильнее. А иначе нельзя.
— Чего не хватает нынешним мальчишкам и девчонкам?
— Может быть миллион причин, почему спортсмен не бежит. Казалось бы, есть все данные, но психологически спортсмен слаб — и тогда все: пиши пропало! А бывает наоборот, «зубастики» — такие на волевом характере готовы вытащить себя к финишу, но вот не дал им Бог физических данных… Очень редко бывает, когда эти свойства совпадают. Поэтому я всегда сравниваю работу тренера с удачей старателя. Годами промывает он песок, находит мельчайшие крупицы золота, а другой раз — и нашел самородок. Из алмаза сделать бриллиант — дело техники, а вот из крупиц — бриллианта не сделаешь.

фото Вячеслава Шишкоедова