Божественное вмешательство

Новая книга Виктора Пелевина «Ананасная вода для прекрасной дамы» затрагивает тему божественного дискурса с присущим Пелевину постмодернистским стебом — как всегда крайне остроумным.

Книга — сборник, в отличие от прошлогоднего романа «Т», который, кстати, тоже рассматривал отношения создателя со своим творением, а именно между автором и персонажем.
«Ананасная вода» составлена из двух частей: «Боги и механизмы» и «Механизмы и боги». Заглавная повесть сборника — «Операция «Burning Bush» (игра слова: «буш» это и президент Буш, и «куст» по-английски). Семен Левитан, обладатель внушительного голоса, становится игрушкой в руках русских спецслужб, которые нанимают его исполнить роль Бога для общения с президентом Джорджем Бушем.

«Зенитные кодексы Аль-Эфесби» («Freedom Liberator» и «Советский Реквием») рассказывают о судьбе Савелия Скотенкова, он же Аль-Эфесби, русского философа, который в Афганистане путем словесных парадоксов сбивал воздушные американские дроны — беспилотные, но мыслящие оружия массового поражения.

Рассказ «Созерцатель тени» служит развернутой экспликацией шекспировского «тот, кто тень поймать хотел, счастье тень того удел». Индийский гид Олег Петров выращивает в домашних условиях тень, чтобы та ответила ему на вопросы, касающиеся мироздания. Индийская тема продолжается и в рассказе «Тхаги» — о поиске глубоко законспирированной секты воров-душителей, поклоняющихся богине Кали. Завершается же все «Отелем хороших воплощений», в конце которого проясняется и смысл названия: что за ананасная вода и почему для прекрасной дамы. И почему тут — в России, да и вообще в этом мире — лучше не рождаться.

Чего у Пелевина не отнять, так это убойных формулировок, едких высказываний, которые в сей же час хочется разобрать на цитаты, ну и, конечно, чувства времени. Каждая его книга — это гид по определенному отрезку в истории современной России. Гид точный, злой, но и подчас лиричный — все зависит, как говорит мастер, от угла зрения.

В «Ананасной воде», как, впрочем, и всегда, фантазия автора хлещет через край, давая возможность увидеть привычные вещи в ином ракурсе. Общение с Богом происходит через пломбу, а с дьяволом через стул. Плюс затрагиваются такие вопросы как: может ли машина мыслить, и что скрывает за собой черный треугольник?

Попадаясь на софистические уловки Пелевина, можно поверить во что угодно (в том числе и в то, что мир иллюзорен и все вышло из пустоты, а теперь, по всей видимости, уже и из света), но Виктор Олегович сам не дает для этого повода.

В каждой своей новой книге (повести, рассказе) он по-новому объясняет окружающий нас мир, не забывая при этом — как уже было сказано — точно живописать «о времена, о нравы».

В общем, если кто-то и претендует на роль аутентичного хроникера среди современных русских писателей, то это, конечно, Пелевин. А то, что со временем он перешел от мирских тем к божественным — что ж, тут ответ, возможно, кроется в самом начале «Созерцателя тени»: «К тридцати пяти годам он настолько потерял к людям интерес, что стал говорить просто: «машины нет».