Как кость в горле. Бойцы челябинской бригады не пустили врага в Прохоровку
7 июля 2026
Фото: из архива Игоря Ковшова и автора
Воины 96 тбр у подбитой Пантеры, июль-август 1943, Белгородская область
Корреспондент «Южноуральской панорамы» побывала на Третьем ратном поле России, где произошло крупнейшее в истории Второй мировой войны танковое сражение.
-
Сержант Коваль. Как челябинка спасала бойцов под Белгородом в огневые сороковые
-
Остановка «Родина». Как челябинцы освобождали Белгород
В июле 1943 года на Курской дуге в районе железнодорожной станции Прохоровка разворачивались ожесточенные кровопролитные бои. С 10 по 16 июля с обеих сторон в сражении участвовало более тысячи танков и самоходных орудий. Огневой рубеж простирался на 30-35 километров. В этом пекле героически сражались бойцы 96-й добровольческой танковой бригады имени Челябинского комсомола. Благодаря им удалось сдержать натиск немецко-фашистских захватчиков на подступах к Прохоровке и не пустить вражеские подкрепления в тыл. Корреспондент «ЮП» проехала по местам боев бригады, изучила архивные документы и воспоминания ветеранов. Ранее эти материалы нигде не публиковались. Подробности — в репортаже спецпроекта «96-я танковая».
Горели танки и земля
Раннее утро, электричка Белгород — Курск. Держу путь в Прохоровку. За окном мелькают залитые солнцем зеленые верхушки меловых гор, у подножья цепью тянутся дома. Пробегают редкие леса. А какое здесь небо! Облака мягко плывут по голубому полю. Прислушиваюсь к названиям стаций, которые объявляет машинист: Беломестное, Шопино, Терновка, Вислое… Проезжаю Звонницу, величественный монумент, посвященный победе на Прохоровском поле. Он стоит на том месте, где гитлеровцы летом 43-го рвались к Курску. Бойцы 96-й танковой бригады держали оборону к юго-востоку от Прохоровки. Драматические события разворачивались в районе села Ржавец. Там немцы сформировали бронированный кулак из остатков третьего танкового корпуса армейской группы «Кемпф».
Танковое сражение под Прохоровкой переломило ход Курской битвы. После этих боев немецко-фашистские захватчики начали отступать на всех фронтах.
Встреча в Ржавце
А вот и сама Прохоровка. До музея иду пешком. Впечатления от поселка приятные. Улицы чистые, утопают в цветах. В воздухе стоит дурманящий аромат липы. На горизонте виднеются позолоченные купола. Это храм Петра и Павла, рядом с ним — музей-заповедник «Прохоровское поле». Наконец, я на месте, с научным сотрудником государственного музея-заповедника «Прохоровское поле» Юрием Глазуновым садимся в машину и едем по местам сражений 96-й танковой бригады имени Челябинского комсомола.
В июле 43-го добровольцы-танкисты получают приказ сняться с Сабынинского леса и идти в сторону деревни Ржавец, чтобы успеть занять выгодные позиции и опередить немцев на этом пути. Как вспоминал командир танкового взвода 96-й бригады Григорий Чариков, 11 и 12 июля 1943 года в его памяти останутся на всю жизнь. Дорога трудная. Кромешная тьма, танки вязнут в трясине, часто ломаются. Повсюду снуют гитлеровцы. Еще попробуй разберись, где наши, а где враги. То там, то тут вспыхивают бои.
А до села Ржавец еще 25-30 километров. Бойцы понимают, что надо торопиться, иначе можно попасть в окружение. Какое-то время колонна танков едет нормально. Но потом одни машины начинают отставать, другие съезжать в сторону, а третьи — вязнуть в трясине. Чтобы преодолеть болотистые участки, бойцы прибегают к хитрости: с помощью огонька от цигарки, спрятанного в рукаве, освещают себе дорогу и выбираются на сушу. Вдруг добровольцы слышат гул моторов. Они думают, что это сбившиеся с пути наши танкисты. Но, поравнявшись, видят на машинах белые кресты.
«Я, не скрыв своего волнения, спрыгнул с танка и, не сказав ни слова стучавшему в танке молотом и ключами механику-водителю, лег на землю. Фашистская колонна подъехала к моей машине буквально вплотную. Я увидел, как фашист открыл люк башни своего «тигра», что-то посмотрел и быстро его закрыл. Затем мотор фашистской машины заревел. Колонна стала объезжать мой танк. Я подумал, что мы сбились с дороги и вместе с машиной и людьми заехали в расположение немцев. А не тронули они нас потому, что были уверены: все равно нас на рассвете всех перебьют…» — вспоминал Григорий Чариков.
В этой истории с фашистским танком интересно еще вот что. В воспоминаниях другого ветерана 96-й бригады Серафима Суренкова я нашла продолжение этой истории: «Не теряя времени, командир танка Чариков и слесарь-ремонтник Сосновый сели в свою машину и, пристроившись в хвост к немецкому танку, прошли опасный путь. У самого леса тараном смяли этот немецкий танк, забросали гранатами и вернулись невредимыми в батальон». Почему-то описание этого эпизода у самого Григория Чарикова отсутствует. Возможно, постеснялся хвалить себя.
Оказавшись в самом селе Ржавец, бойцы не сразу понимают, что происходит. Видят, как по селу справа едут наши, слева — гитлеровцы, а чуть дальше стоят и курят фашисты. Один из них выбегает на дорогу и машет. Механик-водитель «тридцатьчетверки» движется прямо на него, гитлеровец — труп. Проехав еще немного, добровольцы встречают танки нашего батальона.
«Солдаты, скажите, какая здесь обстановка?» — поинтересовался Григорий Чариков. «Какая здесь обстановка? — с горечью усмехнулись они. — Немцы кругом».
Внезапно в селе раздается мощный взрыв. Завязывается бой. Летят снаряды, загораются крыши домов: «Когда экипаж выполнил приказ покинуть наш поврежденный танк, я вспомнил, что за мотором поворота башни осталась моя планшетка, в которой находилось письмо родителям, старая топографическая карта и несколько фотографий родителей и близких товарищей. Не раздумывая, я приказал механику-водителю Помельникову встать с автоматом возле танка, а сам забрался в него через открытый люк башни и забрал планшет. Поскольку в это время стреляли прямой наводкой, то это не так легко было сделать, но я все же с третьего раза схватил планшет в руки. Затем без раздумья бросил гранату в люк механика-водителя своего отслужившего танка. Спустя несколько секунд раздался взрыв, машина была в пламени… Я не отрывал глаз от горящей машины, и, когда увидел, что она взорвалась, во мне что-то дрогнуло и замерло...».
В селе Ржавец бои в самом разгаре. Бойцы 96-й танковой бригады взрывают в районе села мост, ведущий в Прохоровку, и тем самым встают как кость в горле третьему танковому корпусу армейской группы «Кемпф», отрезав ее от снабжения и продвижения на целые сутки. Я побывала на том самом месте. Сейчас от моста военных лет осталось несколько покосившихся серых бревен, которые погрузились в реку Северский Донец.
Возвращаемся в июль 43-го. Из Ржавца бойцы 96-й танковой бригады по приказу направляются в село Александровка. Командование батальоном принимает старший лейтенант Сергей Тищенко. Об этом узнаю из воспоминаний командира второй танковой роты старшего лейтенанта Василия Моисеева: «Во второй половине дня немцы, сосредоточив до полусотни танков с пехотой, организовали наступление на нашу оборону. Немецкие танки были встречены нашим огнем. С воздуха нас поддерживали штурмовики. Разгорелся напряженный бой. Немцы наседали. Преимущество врага было ясным. Мы изо всех сил старались не допустить прорыва обороны. В сумерках к нам на помощь подошел танковый полк и с ходу вступил в бой. Враг был остановлен».
В этом бою Сергей Тищенко получает легкое ранение. Осколок попадает в ногу. На следующий день авиация противника производит два бомбовых налета. Затем добровольцам приказывают отойти в район села Пестуново. Немцы после артиллерийского налета сбивают нашу оборону в районе Александровки и разворачивают наступление в направлении Пестуново. У Сергея Тищенко в арсенале четыре «тридцатьчетверки» и несколько замаскированных противотанковых орудий. Перед батальоном стоит задача задержать наступающие немецкие танки до подхода наших машин. Сергей одновременно ведет танк и наводит прицел на врага. Бой нарастает с неимоверной силой, «тигры» упорно продвигаются вперед. На помощь приходит противотанковый истребительный дивизион, также «катюши» ведут огонь по танкам противника. Но немцы продолжают напирать.
«Все наши танки были выведены из строя. На машине, в которой находился Сергей, была пробита башня, а сам он был смертельно ранен. Члены экипажа вытащили командира из танка и на руках понесли в тыл. В это время немецкие автоматчики простреливали наши поредевшие боевые порядки. Когда вытащили Сергея из танка, он сказал: «Я уже всё, оставьте меня…». Но его продолжали нести, и вскоре на руках он скончался от ран. Бой под Пестуновом был поворотным, дальше немцы не продвинулись ни на один метр и стали откатываться назад», — вспоминал Василий Моисеев.
Он был единственным свидетелем последних боевых дней жизни своего товарища по венному училищу.
«У Сережи был настоящий сибирский характер. Для него не было ничего невозможного», — писал Василий Моисеев в своем письме к отцу Сергея, Федору Николаевичу Тищенко.
…Мы проезжаем места боев 96-й танковой бригады. В районе Александровки в окружении кукурузных полей виднеются две небольшие насыпи. Научный сотрудник музея-заповедника «Прохоровское поле» Юрий Глазунов подсказывает, именно здесь и совершил свой подвиг сибиряк, доброволец 96-й танковой бригады имени Челябинского комсомола Сергей Тищенко.
— Это высота 241,5, расположенная недалеко от села Александровка. Под командованием Тищенко четыре наших танка Т-34 вышли в контратаку против наступающих немецких машин. В этом бою Сергей подбил два тяжелых фашистских «тигра», — объясняет историк.
О Сергее Тищенко информации немного. Известно, что он родился в 1921 году. С детства мечтал стать танкистом, окончил омскую школу, а затем военное училище. За героизм и мужество, проявленные в ходе Курской битвы, награжден орденом Красной Звезды и орденом Отечественной войны I степени. Похоронен в братской могиле в селе Кощееве Белгородской области.
…Возвращаюсь в Белгород. За окном знакомые пейзажи... После этой поездки стало ясно, что в 43-м году под Прохоровкой не было второстепенных участков в танковом сражении. Все они были главными. По рассказам старожилов, однажды при поднятии одного кубометра земли в поле под Прохоровкой было обнаружено сто килограммов осколков от авиабомб, снарядов и гранат. Вот как тут бились за Родину наши воины!
Редакция благодарит за предоставленные материалы доцента уральского филиала Финансового университета при правительстве России, кандидата исторических наук Игоря Ковшова, научного сотрудника Государственного военно-исторического музея-заповедника «Прохоровское поле» Юрия Глазунова, родственников Сергея Тищенко, заведующего кафедрой строительных и дорожных машин Томского государственного архитектурно-строительного университета, кандидата технических наук Михаила Попова, а также Омский государственный историко-краеведческий музей.
Горели танки и земля
Раннее утро, электричка Белгород — Курск. Держу путь в Прохоровку. За окном мелькают залитые солнцем зеленые верхушки меловых гор, у подножья цепью тянутся дома. Пробегают редкие леса. А какое здесь небо! Облака мягко плывут по голубому полю. Прислушиваюсь к названиям стаций, которые объявляет машинист: Беломестное, Шопино, Терновка, Вислое… Проезжаю Звонницу, величественный монумент, посвященный победе на Прохоровском поле. Он стоит на том месте, где гитлеровцы летом 43-го рвались к Курску. Бойцы 96-й танковой бригады держали оборону к юго-востоку от Прохоровки. Драматические события разворачивались в районе села Ржавец. Там немцы сформировали бронированный кулак из остатков третьего танкового корпуса армейской группы «Кемпф».
Карта боев 96 тбр
В голове — воспоминания ветеранов 96-й челябинской танковой бригады. Пробую мысленно воссоздать картину боев. Больше 80 лет назад в этих местах грохотали орудия, горели танки, гудели самолеты, полыхала земля, небо было в черном едком дыму… Кульминация Прохоровского сражения пришлась на 12 июля. Именно в этот день на всех участках фронта было задействовано наибольшее количество военной техники. С обеих сторон в боях одновременно участвовало более тысячи танков и самоходных орудий.
Танковое сражение под Прохоровкой переломило ход Курской битвы. После этих боев немецко-фашистские захватчики начали отступать на всех фронтах.
Храм Петра и Павла в Прохоровке
Встреча в Ржавце
А вот и сама Прохоровка. До музея иду пешком. Впечатления от поселка приятные. Улицы чистые, утопают в цветах. В воздухе стоит дурманящий аромат липы. На горизонте виднеются позолоченные купола. Это храм Петра и Павла, рядом с ним — музей-заповедник «Прохоровское поле». Наконец, я на месте, с научным сотрудником государственного музея-заповедника «Прохоровское поле» Юрием Глазуновым садимся в машину и едем по местам сражений 96-й танковой бригады имени Челябинского комсомола.
В июле 43-го добровольцы-танкисты получают приказ сняться с Сабынинского леса и идти в сторону деревни Ржавец, чтобы успеть занять выгодные позиции и опередить немцев на этом пути. Как вспоминал командир танкового взвода 96-й бригады Григорий Чариков, 11 и 12 июля 1943 года в его памяти останутся на всю жизнь. Дорога трудная. Кромешная тьма, танки вязнут в трясине, часто ломаются. Повсюду снуют гитлеровцы. Еще попробуй разберись, где наши, а где враги. То там, то тут вспыхивают бои.
Санитар 96 тбр Клавдия Оломская под Прохоровкой
«Спустя примерно 30-40 минут над лесом появилась «рама» (разведывательный фашистский самолет). Он покружился и улетел. Буквально вскоре мы услышали сплошной гул моторов. Я приказал механику-водителю товарищу Помельникову выйти на опушку леса и посмотреть, кому принадлежат эти самолеты. Помельников сообщил мне, что он не разобрал, чьи это самолеты, но сказал, что их летит целая туча. Младший лейтенант Григорий Медведев как бы в шутку заметил: «Вот как начнут долбить, так мы сразу узнаем, чьи это самолеты». Вскоре эта стая стервятников, а их было, как выяснилось позднее, 73 самолета, проделали круг над лесом, а затем обрушили на наши шесть танков смертоносный груз. Я помню, что меня бросало в башне, как резиновый мяч. К нашему счастью, ни один танк поврежден не был, хотя фашисты после этого залета произвели еще два вылета. Вокруг наших танков буквально все было изрыто воронками от бомб», — так подробно описывал ту ночь ветеран.
А до села Ржавец еще 25-30 километров. Бойцы понимают, что надо торопиться, иначе можно попасть в окружение. Какое-то время колонна танков едет нормально. Но потом одни машины начинают отставать, другие съезжать в сторону, а третьи — вязнуть в трясине. Чтобы преодолеть болотистые участки, бойцы прибегают к хитрости: с помощью огонька от цигарки, спрятанного в рукаве, освещают себе дорогу и выбираются на сушу. Вдруг добровольцы слышат гул моторов. Они думают, что это сбившиеся с пути наши танкисты. Но, поравнявшись, видят на машинах белые кресты.
«Я, не скрыв своего волнения, спрыгнул с танка и, не сказав ни слова стучавшему в танке молотом и ключами механику-водителю, лег на землю. Фашистская колонна подъехала к моей машине буквально вплотную. Я увидел, как фашист открыл люк башни своего «тигра», что-то посмотрел и быстро его закрыл. Затем мотор фашистской машины заревел. Колонна стала объезжать мой танк. Я подумал, что мы сбились с дороги и вместе с машиной и людьми заехали в расположение немцев. А не тронули они нас потому, что были уверены: все равно нас на рассвете всех перебьют…» — вспоминал Григорий Чариков.
Лето 1943 Ремонт танка в полевых условиях
В этой истории с фашистским танком интересно еще вот что. В воспоминаниях другого ветерана 96-й бригады Серафима Суренкова я нашла продолжение этой истории: «Не теряя времени, командир танка Чариков и слесарь-ремонтник Сосновый сели в свою машину и, пристроившись в хвост к немецкому танку, прошли опасный путь. У самого леса тараном смяли этот немецкий танк, забросали гранатами и вернулись невредимыми в батальон». Почему-то описание этого эпизода у самого Григория Чарикова отсутствует. Возможно, постеснялся хвалить себя.
Оказавшись в самом селе Ржавец, бойцы не сразу понимают, что происходит. Видят, как по селу справа едут наши, слева — гитлеровцы, а чуть дальше стоят и курят фашисты. Один из них выбегает на дорогу и машет. Механик-водитель «тридцатьчетверки» движется прямо на него, гитлеровец — труп. Проехав еще немного, добровольцы встречают танки нашего батальона.
«Солдаты, скажите, какая здесь обстановка?» — поинтересовался Григорий Чариков. «Какая здесь обстановка? — с горечью усмехнулись они. — Немцы кругом».
Внезапно в селе раздается мощный взрыв. Завязывается бой. Летят снаряды, загораются крыши домов: «Когда экипаж выполнил приказ покинуть наш поврежденный танк, я вспомнил, что за мотором поворота башни осталась моя планшетка, в которой находилось письмо родителям, старая топографическая карта и несколько фотографий родителей и близких товарищей. Не раздумывая, я приказал механику-водителю Помельникову встать с автоматом возле танка, а сам забрался в него через открытый люк башни и забрал планшет. Поскольку в это время стреляли прямой наводкой, то это не так легко было сделать, но я все же с третьего раза схватил планшет в руки. Затем без раздумья бросил гранату в люк механика-водителя своего отслужившего танка. Спустя несколько секунд раздался взрыв, машина была в пламени… Я не отрывал глаз от горящей машины, и, когда увидел, что она взорвалась, во мне что-то дрогнуло и замерло...».
Танкист Сергей Тищенко
Русский характер
В селе Ржавец бои в самом разгаре. Бойцы 96-й танковой бригады взрывают в районе села мост, ведущий в Прохоровку, и тем самым встают как кость в горле третьему танковому корпусу армейской группы «Кемпф», отрезав ее от снабжения и продвижения на целые сутки. Я побывала на том самом месте. Сейчас от моста военных лет осталось несколько покосившихся серых бревен, которые погрузились в реку Северский Донец.
Возвращаемся в июль 43-го. Из Ржавца бойцы 96-й танковой бригады по приказу направляются в село Александровка. Командование батальоном принимает старший лейтенант Сергей Тищенко. Об этом узнаю из воспоминаний командира второй танковой роты старшего лейтенанта Василия Моисеева: «Во второй половине дня немцы, сосредоточив до полусотни танков с пехотой, организовали наступление на нашу оборону. Немецкие танки были встречены нашим огнем. С воздуха нас поддерживали штурмовики. Разгорелся напряженный бой. Немцы наседали. Преимущество врага было ясным. Мы изо всех сил старались не допустить прорыва обороны. В сумерках к нам на помощь подошел танковый полк и с ходу вступил в бой. Враг был остановлен».
В этом бою Сергей Тищенко получает легкое ранение. Осколок попадает в ногу. На следующий день авиация противника производит два бомбовых налета. Затем добровольцам приказывают отойти в район села Пестуново. Немцы после артиллерийского налета сбивают нашу оборону в районе Александровки и разворачивают наступление в направлении Пестуново. У Сергея Тищенко в арсенале четыре «тридцатьчетверки» и несколько замаскированных противотанковых орудий. Перед батальоном стоит задача задержать наступающие немецкие танки до подхода наших машин. Сергей одновременно ведет танк и наводит прицел на врага. Бой нарастает с неимоверной силой, «тигры» упорно продвигаются вперед. На помощь приходит противотанковый истребительный дивизион, также «катюши» ведут огонь по танкам противника. Но немцы продолжают напирать.
«Все наши танки были выведены из строя. На машине, в которой находился Сергей, была пробита башня, а сам он был смертельно ранен. Члены экипажа вытащили командира из танка и на руках понесли в тыл. В это время немецкие автоматчики простреливали наши поредевшие боевые порядки. Когда вытащили Сергея из танка, он сказал: «Я уже всё, оставьте меня…». Но его продолжали нести, и вскоре на руках он скончался от ран. Бой под Пестуновом был поворотным, дальше немцы не продвинулись ни на один метр и стали откатываться назад», — вспоминал Василий Моисеев.
Он был единственным свидетелем последних боевых дней жизни своего товарища по венному училищу.
«У Сережи был настоящий сибирский характер. Для него не было ничего невозможного», — писал Василий Моисеев в своем письме к отцу Сергея, Федору Николаевичу Тищенко.
…Мы проезжаем места боев 96-й танковой бригады. В районе Александровки в окружении кукурузных полей виднеются две небольшие насыпи. Научный сотрудник музея-заповедника «Прохоровское поле» Юрий Глазунов подсказывает, именно здесь и совершил свой подвиг сибиряк, доброволец 96-й танковой бригады имени Челябинского комсомола Сергей Тищенко.
— Это высота 241,5, расположенная недалеко от села Александровка. Под командованием Тищенко четыре наших танка Т-34 вышли в контратаку против наступающих немецких машин. В этом бою Сергей подбил два тяжелых фашистских «тигра», — объясняет историк.
О Сергее Тищенко информации немного. Известно, что он родился в 1921 году. С детства мечтал стать танкистом, окончил омскую школу, а затем военное училище. За героизм и мужество, проявленные в ходе Курской битвы, награжден орденом Красной Звезды и орденом Отечественной войны I степени. Похоронен в братской могиле в селе Кощееве Белгородской области.
…Возвращаюсь в Белгород. За окном знакомые пейзажи... После этой поездки стало ясно, что в 43-м году под Прохоровкой не было второстепенных участков в танковом сражении. Все они были главными. По рассказам старожилов, однажды при поднятии одного кубометра земли в поле под Прохоровкой было обнаружено сто килограммов осколков от авиабомб, снарядов и гранат. Вот как тут бились за Родину наши воины!
Редакция благодарит за предоставленные материалы доцента уральского филиала Финансового университета при правительстве России, кандидата исторических наук Игоря Ковшова, научного сотрудника Государственного военно-исторического музея-заповедника «Прохоровское поле» Юрия Глазунова, родственников Сергея Тищенко, заведующего кафедрой строительных и дорожных машин Томского государственного архитектурно-строительного университета, кандидата технических наук Михаила Попова, а также Омский государственный историко-краеведческий музей.
Поделиться
