Построить нам на реке Миясе

275 лет назад в Челябинске появился первый мост

С тех пор главная переправа Челябинска не меняла своего местоположения, и на том же самом месте сегодня стоит Кировский (он же Троицкий) мост. Место было выбрано неслучайно — на узком участке русла с каменистым перекатом, глубиной летом не больше полуметра, иначе говоря, на месте брода.

Опора на «свинки»

Итак, в 1736 году на правом берегу реки Миасс строится Челябинская крепость. С левым берегом ее соединял построенный тогда же мост — он показан на плане 1736 года. Мост, как видно на плане, покоился на трех «свинках» — срубах, заполненных балластом, то есть камнями. План первой Челябинской крепости неоднократно опубликован и подробно разобран И.В. Дегтяревым, им же определено место расположения первой крепости относительно современной городской планировки — к югу от улицы Труда, захватывая современную территорию бывшей табачной фабрики и западную часть площади им. Ярославского (перед оперным театром). То есть мост через Миасс располагался примерно там же, где и современный мост через реку, по улице Кирова.

Мосты в ту пору строились разные — в зависимости от возможностей строителей и от характера и серьезности преграды, через которую таковой мост должен был быть переброшен. В Челябинске да и в большинстве других крепостей на небольших реках мост был построен на «свинках» — сплошных срубах, которые устанавливались на дне, заполнялись балластом, обычно крупными камнями, для устойчивости всего сооружения поверх «свинок» укладывался настил. Преимуществом подобных мостов была их надежность при относительной простоте конструкции, сносило заполненные камнем опоры только при очень больших половодьях.

Мост соединял крепость с левым берегом реки Миасс, а за мостом на север шла дорога, которая вела в Екатеринбург и в Уфу. Это не ошибка, из Челябинска до Уфы еще в середине XVIII в. добирались так: сначала двигались на северо-восток, затем в районе оз. Улагач дорога поворачивала на запад, шла мимо оз. Сугомак, через р. Суроям, верховья р. Уфы и, пересекая Уральский хребет, шла на Уфу. Поскольку власти размещались в Екатеринбурге и Уфе (первый Оренбург — нынешний Орск, еще только строился и никак не годился для размещения высокого руководства), дорога туда, а следовательно, и мост через Миасс были необходимы.

Глядя на план города1768 г., мы понимаем, что мост соединял правый берег не просто с левым берегом, а с мысом левого берега, причем с таким мысом, который сам был связан с береговой линией тонким перешейком. Перемычка эта просуществовала недолго, уже в начале 1770-х годов река промыла второй рукав, или второе русло, образовав остров. Этот остров показан на планах города с 1784 по 1864 гг. Уже в документах, датированных 1773 годом, говорится о «проточине» или «старице», отделявшей остров от левого берега. Название «старица» впоследствии часто использовалось по отношению к этой протоке, возможно, это действительно было старичное русло, которое вновь «ожило» к 1770-м годам.

С позволения губернатора

Как бы то ни было, но если раньше два берега реки Миасс в центре Челябинска соединял мост, то теперь мост связывал правый берег с островом, а тот был соединен с левым берегом… плотиной, которая в документах чаще именуется «сланью». Каждую весну, после половодья, жители Челябинска общими усилиями строили новую плотину взамен размытой вешней водой. Иногда плотину размывало и осенними паводками. Это вполне объяснимо, поскольку строили ее горожане общими усилиями из… пластов дерна и веток, которые утрамбовывались вперемежку. В1798 г. городская Дума просила гражданского губернатора князя Баратаева повелеть начать постройку моста на «свинках» на месте старой плотины. Использовать на строительство предполагалось 180 рублей, которые имелись в городской казне, а если их не хватит, то устроить сбор средств с жителей города.

Разрешение губернатора требовалось по простой причине — городская Дума могла использовать городские доходы только на «законные городовые расходы». Строительство моста к таким расходам не относилось. А «сверх положенных тех расходов городовые общества не могут… делать новых издержек, но буде что усмотрят к ползе общей, к выгоде и украшению города, нужное да представят губернатору и ожидают позволения». Губернатор строить позволил и прислал образцовый проект моста, челябинский уездный землемер Богорщиков разметил место под его постройку. Тут все уперлось в отсутствие в городе архитектора, поскольку некому было рассчитать нужное количество материалов, необходимых для строительства и, соответственно, их стоимость. Когда Дума попросила Богорщикова составить смету расходов, тот гордо ответил, что «…землемерия не соответствует с архитекторией, поелику сии науки одна с другою имеют разницу; да хотя бы я и совершенно знал архитекторию, в дело до меня не принадлежащее входить не обязан, и не имею к тому времяни».

Как остров стал полуостровом

Трудно сказать, что окончательно погубило идею нового моста, но ему так и не суждено было соединить остров и левый берег реки, а горожане продолжали один-два раза в год заготавливать ветки и дерн и ремонтировать плотину.

В 1824 году вместо земляной плотины, от острова к левому берегу уложили каменную «слань», ее длина составила 50 сажен, или более100 м. Длина моста через старое русло реки составляла всего 22 сажени. Теперь плотину не полностью размывало в половодье, зато подмывало изрядные куски берега. После одного из наводнений каменную «слань» пришлось удлинять на 10 сажен, то есть более20 м. В 1846 году длина каменной плотины составляла почти 70 сажен, при ширине 4 сажени. Протока между островом и левым берегом была шире основного русла реки более чем в 2 раза, но при этом воспринималась именно как протока, прорыв, старица. В связи с ремонтами плотины и неудавшимся строительством второго моста особенно ярко проявилась небольшая, но занятная деталь психологии челябинцев того времени. Жители города упорно продолжали считать левым берегом реки Миасс… южный (то есть правый) берег злополучного острова. Второй рукав реки существовал, но как-то всерьез, как разделяющий фактор, не воспринимался. И остров гораздо чаще называли левым берегом реки, чем островом. Это зафиксировано во многих документах. Одна из самых замечательных фраз была записана в решении о ремонте плотины: «плотину лежащую чрез реку Мияс за мясными лавками в зарешной стороне» — получалось, что плотина была построена через реку, но за рекой!

В общем, мост через прорыв реки так и не построили, а спустя 100 лет после возникновения, в1873 г., русло «закрылось» само. Остров вновь стал полуостровом левого берега. Сегодня эта часть берега воспринимается как своеобразное продолжение моста со сквером напротив кинотеатра «Родина».

Примерно так же, как и плотину, общими усилиями чинили и существовавший старый мост с правого берега Миасса на остров, т.е. собственно предшественник нынешнего моста. Как следует из документов, в конце XVIII века он стоял на четырех опорах— «свинках», что было очень удобно: южные две «свинки» и половину настила моста чинили купцы и мещане, а северные две «свинки» и другую половину настила ремонтировали казаки. В 1800 году, когда в очередной раз возникла нужда чинить мост, оказалось, что дееспособные казаки почти все переселились из Челябинска в деревни и на хутора, а в городе остались отставные да малолетки, на которых ремонт половины моста не возложишь. Вышла изрядная заминка с ремонтом, и в конце концов город отказался от идеи строительства и ремонта моста методом «народной стройки». В феврале 1803 года дума заключила договор с мещанином Иваном Изуграфовым и казаком Федором Полиновым, которые обязывались в течение марта месяца построить новый мост из материалов, предоставленных думой. За работу строители должны были получить 130 рублей. Новый мост, судя по всему, поставили уже не на четырех, а на трех «свинках», как и мост 1736 года.

Гаяз Самигулов