Коелгу подозревали в тайной поддержке беглых старообрядцев

9 Декабря 2014
Коелгу подозревали в тайной поддержке беглых старообрядцев

Мы продолжаем рассказывать нашим читателям свою версию истории возникновения Коелги

Мы продолжаем рассказывать нашим читателям свою версию истории возникновения Коелги

 Окончание. Начало в № 191.

«До указу» не брать

В обязанности казаков новой деревни входила заготовка сена. Я имею в виду не сено для своего скота, а фураж для обозов с продовольствием. Продовольствие в Уйскую, Уклы-Карайгайскую, Степную, Верхояцкую крепости доставляли из слобод Зауралья. И как раз у дороги, по которой удобнее всего было это продовольствие доставлять, и поселились челябинские казаки «Андрей Домнин с товарищи».

Помимо своих нужд, они должны были обеспечивать сеном проходящие обозы. Норма заготовки сена на каждого казака, а чаще на все поселение, сообщалась к началу сенокоса. Жителей новой деревни «для работы казенной их в Челябинск два года не брать, понеже им должно строиться самим и по построении домов чтобы оные содержали тут для продажи проезжим харч, а для лошадей фураж, взять с них в том подписку, при том же первые три года пивом и медом, кто пожелает, без платежа акциза торговать». С двух водяных мельниц, которые предполагали построить переселенцы, оброка было предписано не брать «до указу», то есть до отдельного распоряжения.

Для тайных служб

У меня, к сожалению, немного информации о ранней истории поселения в устье речки Коелги. Та, что есть, касается, в большей степени, моментов, связанных с борьбой со старообрядчеством в наших краях. Но поскольку это тоже информация, а попутно в документах зафиксированы и другие сведения, то изложу то, что есть.

В 1749 году в числе группы раскольников был взят для «увещевания» челябинский казак Иван Варзин. Он оказался одним из довольно много знающих «раскольников», но при этом не очень твердым в вере — сидя в тюрьме, он регулярно писал подробные «доношения», где рассказывал об известных ему старообрядцах, проповедниках и прочих. В одном из таких доношений, в 1750 году, он сообщил митрополиту Тобольскому и Сибирскому Сильверсту, что челябинские казаки-раскольники поставили деревню на реке Увелке специально для того, чтобы иметь укромное место вдали от властей, и что в этой деревне проводятся тайные службы по старому обряду.

Жители деревни были допрошены в апреле 1750 года, и как показал один из них, Андрей Домнин, «построена оная деревня назад тому года с три по прошению его, Домнина с товарищи… от крепости (Челябинской — от авт.) деревня отстоит в шестидесяти шести верстах и называется Увелскою». В деревне было 72 или 73 двора, из которых двадцать пять старообрядческих, а в остальных жили «православные» казаки и крестьяне. Основатель деревни утверждал, что они поставили ее «для того чтоб населить тамошнее пустое место и ради близости к поставке в Чилябинскую крепость провианта».

Андрей Домнин объяснял, что никаких тайников для укрывательства тайных «раскольничьих попов и лжеучителей» в деревне нет, а у него на дворе прятать никого невозможно, поскольку он стоит на большой проезжей дороге. Жители деревни, в том числе и прихожане официальной церкви, упорно отрицали наличие тайников и самих фактов приезда старообрядческих учителей. При этом в избушке на дворе того же Домнина были найдены причастие, потир, ложечка для причастия и богослужебные дореформенные книги — предметы, использовавшиеся в богослужении.

Место для беглых

Несколько позже — в июле 1750 года, челябинский заказчик (то есть руководитель округа, включающего десять церквей — заказа) Петр Флоровский ездил «для освящения новопостроенной церкви в Уйскую крепость и в проезде своем с бывшими при нем Флоровском причетники нечаянно усмотря на пустом месте, в разстоянии от новозаведенной Увелской деревни в двенатцати верстах людей, кроющихся от проезжающих в каменной пещере, в которой имеются земляные разселины наподобие покоев, приказал оных кроющихся людей поймать и пойманы мужеска пять да женска двое, всего седмь человек». Как выяснилось, беглый старообрядец Краснослободского дистрикта (в Тобольской провинции) Степан Папулов «подговаривал протчих Новой Увелской деревни жителей, чтоб во обозначенной пещере собрався згореть».

Из этого документа мы узнаем имена еще троих человек — скорее всего, это жители той самой Новой Увельской деревни, которую мы сегодня знаем как Коелгу: «…двое человек расколников Анисим Панков он же и Мымриков, да Ермило Орлов из за караула командированных от Исецкой правинциалной канцелярии салдат Крутикова с товарищи дорогою бежали, двое же женска пола обратились ко святой церкви, а двое показанной Папулов да Терентей Дуванов привезены сюда в Тоболск, из коих Дуванов обратился к церкви и отпущен в дом». Папулов, как мы знаем, был из Тобольской провинции, а остальные трое, с большой долей вероятности, местные.

Литерный «алфавит»

Ну и в завершение материала хотелось бы сделать «резюме», поскольку материалы, на которые я опирался, несколько расходятся с той информацией, что опубликована относительно возникновения Коелги. Популярна точка зрения, что при впадении Коелги в Увельку был форпост, на месте которого позже и была поставлена Коельская крепость. Никакого форпоста в указе об основании поселения при устье Коелги не упоминается. Более того, еще и уточняется принадлежность территории к отводу какой либо крепости — если бы существовало реальное укрепление, то вопроса о том, на чьей территории оно находится, не могло возникнуть.

В действительности, на карте, составленной не позже июня 1737 года и утвержденной В. Н. Татищевым, показаны места назначенным крепостям на пути от Челябинской и Миасской крепостей к Верхояицкой пристани. На этой карте обозначены места, где предполагалось поставить крепости: под литерой «А» у озера Еткуль; под литерой «В» у озера Учкуль (сегодня примерно район озера Кичкибаз), под Литерой «С» на реке Увель, между устьями Коелги и Сусарыша (Сухарыша), но ближе к месту впадения Сухарыша; под литерой «D» показана проектируемая крепость на реке Уй. Из этих четырех запланированных крепостей в реальности было поставлено две — Еткульская (1737 год) и Уйская (1742 год), а укрепления на Увелке и Учкуле, похоже, так и остались не реализованы в первые годы. Возможно, что в том месте на Увельке, которое было назначено к построению крепости, существовало какое то временное укрепление, но само это место было гораздо ниже слияния Коелги и Увелки.

Ну и еще один момент, связанный со статусом поселения на первых порах. Это все же была деревня, хоть и укрепленная (в период башкирского восстания 1735–1740 годов укрепления были сооружены вокруг многих обычных деревень в Южном Зауралье, в частности, вокруг деревни Калмацкий Брод, что сегодня Бродокламак). Об этом говорится в указе об основании поселения, где оно названо «селом» и «деревней», но не крепостью. Также и в документах 1750 года говорится о деревне. Причем даже называлась она не Коельской, как мы привыкли, а Увельской, или Новой Увельской деревней… В Коельскую ее переименовали, видимо, уже после появления слобод — Нижне- и Верхнеувельской. А когда она обрела статус крепости, пока непонятно. Опять-таки можно предположить, что поводом к этому стало восстание башкир 1755 года. Но это только предположение.

Читайте также:

Казачий переезд. Как появилась деревня в устье реки Коелга

 


Публикации на тему
Новости   
Спецпроекты