Никита Высоцкий: Это моя жизнь, моя фамилия

В этом году на Ильменский «огонек» заглянул Никита Высоцкий — актер, режиссер, продюсер, а сегодня еще и директор музея своего отца. В детстве Никита имел очень приблизительное представление о том, как живет его отец и почему он, собственно, так знаменит. Года за три до смерти отца Никита пошел на его спектакль и буквально «был придавлен». Стал серьезно слушать песни, ходить на спектакли, концерты. Позже, став актером, много ездил сам и всюду испытывал ощущение, как будто буквально вчера здесь выступал Высоцкий-старший. Потом Никита ушел из театра и стал создавать Дом-музей своего отца. Но актерскую профессию окончательно не забросил, продолжает сниматься в кино, играет в театре. У него те же черты лица, тот же голос, интонации… только ростом выше. О себе и своем отце он рассказал читателям «ЮП».

— Никита Владимирович, кто же на сегодняшний день вы больше: актер, режиссер, продюсер или директор?
— Безусловно, директор Государственного культурного центра музея Владимира Высоцкого, и по времени, и по значимости это основная моя деятельность. На мне соединяется очень много разных вещей. Я от имени нашей семьи занимаюсь всем творческим наследием Высоцкого. Все, связанное с Владимиром Семеновичем, чем мы владели, наша семья передала государству. Я в лице государства принимаю от семьи Высоцкого его библиотеку, в то же время как частное лицо я и являюсь этим дарителем. А все остальное на втором плане. Актерствую сейчас мало, в театре «Современник» у меня одна только роль, в спектакле Платонова «Шарманка»,
в кино снимаюсь, но тоже мало: одна-две картины в год. Что касается продюсирования, то это уж совсем где-то на периферии моей занятости, правда, сейчас начали работу над фильмом об отце, и здесь я являюсь сопродюсером.

— Кто сыграет Владимира Высоцкого?
— Это пока секрет, но одно скажу, что увидев, вы очень удивитесь.

— Легко ли жить с фамилией Высоцкий?
— С другой фамилией я не жил, а потому мне не с чем сравнивать. Это условия моей жизни что ли и я с ними живу, я не Сосискин, а — Высоцкий, вот и все. Да, конечно, это вызывает дополнительное внимание, иногда люди ведут себя, на мой взгляд, нетактично по отношению ко мне. Когда-то в молодости мне предлагали поменять фамилию, говорили, что она меня раздавит как творческую личность. Я старался от этой темы уходить. Во-первых, жизнь так сложилась, что стал директором музея своего отца, во-вторых, это моя жизнь, почему я должен от нее отказываться? А сейчас  успокоился. Да, мне важно, как меня воспринимают, и очень неприятно, когда говорят, ну хотя бы по поводу «Шарманки»: «Миша Ефремов и Никита Высоцкий — дети своих родителей. Вот их отцы были — это да, а эти…» Но на эту тему я давно уже не волнуюсь. Даже когда порой слышу: «Тебя по телевизору показывают, а все лишь потому, что ты сын». Это как минимум несправедливо. Это моя жизнь, моя фамилия.

— На ваш взгляд, Владимир Семенович смог бы вжиться в сегодняшние рыночные отношения?
— Я понимаю, о чем вы спрашиваете, но на этот вопрос трудно дать однозначный ответ. Если б он сейчас жил, дожил …многие его товарищи дожили, кто-то вписался, кто-то нет. Бог знает, гадать сложно. Просто я не считаю, что он был вписан в свое время. Он не был тем человеком, которого все устраивало, и проблема не в том, что он протестовал против советской власти, был антисоветчик, диссидент, совсем нет. Его не устраивало то, что вокруг него: не устраивало свинство, подлость, его не устраивало то, что с ним происходит.
У отца есть неимоверно жесткие стихи по отношению к себе. Он не был человеком спокойным, я не уверен, что живя в другое время, он бы его абсолютно принял. В 1988 году, когда отцу присудили Государственную премию, многие говорили, что он совсем немножко не дожил, и как бы ему сейчас было хорошо. Да, он ушел очень рано, но я не думаю, проживи он дольше, стал бы каким-то более комфортным, более устроенным человеком. Я думаю, что он все равно был бы в оппозиции, но не власти, не в какой-то определенной партии, а в оппозиции несовершенству жизни.
Я не верю, что в наше время ему было бы более комфортно, чем в то, в которое он жил.

— Никита Владимирович, можно ли заработать на имени Высоцкого?
— Смотря что вы называете заработком. Ну, например, очень многим людям Высоцкий помог, даже здесь на Ильменском фестивале в жюри работает Галя Хомчик, первый значимый успех был на конкурсе за лучшее исполнение песен Высоцкого, в котором она победила. Заработала ли она на его имени? Я не знаю. Если вы имеете в виду, что с моей фамилией можно пойти и поддержать какую-то партию на выборах — особо не зовут. Потому что понимают, что Высоцкий не уложится в идеологию ни одной из партий, и это люди почувствуют, почувствуют фальшь и не поверят. Что касается тиражей его песен, а я занимаюсь его авторскими правами, то они достаточно высоки, соизмеримы со многими современными писателями, альбомами  многих эстрадных исполнителей, и в этом смысле они должны были бы приносить приличный доход. Но ситуация с пиратством, интеллектуальной собственностью, которая у нас есть, приводит к тому, что девять десятых всех денег уходит к пиратам. А моя позиция и позиция нашей семьи в том, что не надо нагружать рынок. А те легальные издания, которые выходят, были бы конкурентоспособными по отношению к пиратским. Зарабатываю ли я на имени отца? Трудно сказать, я не самый бедный человек, и за это говорил и говорю чаще где-то внутри себя спасибо своему отцу. И это нормально. Я хочу, чтобы  когда не станет меня, мои сыновья, а у меня их двое, могли бы пользоваться тем, что я сделал.

— Почему вы не назвали своих сыновей именем деда?
— Владимиром назвал своего старшего сына мой брат, ему уже 25 лет, он живет в Америке, моих сыновей зовут Семен и Даниил.

— Пресловутая проблема отцов и детей коснулась вашей семьи?
— Старший сын живет со своей мамой. К сожалению, у нас нет ежедневного общения. Проблема поколений выражается в том, что они ищут свой путь. А мы, их любя и желая уберечь от ошибок, стремимся направить по той колее, по которой сами шли и по которой нам еще идти и идти.

— Не страдаете ли вы от того, что отец что-то не смог, не успел вам передать потому, что жил отдельно?
— Мне не с чем сравнивать. Потерял я или выиграл — теперь поздно судить.

— Никита Владимирович, какой отцовский совет вам запомнился, который вы хотели бы передать своим сыновьям?
— Он мне как-то сказал: «Ты пойми, всегда, всю жизнь, когда плохо внутри, то люди ищут врага, чтобы все на него свалить». Я это запомнил и пытаюсь жить иначе, то же сказал бы своим детям.

— И вопрос, который я не могу не задать. Понимаю, что вам приходилось на него отвечать сотни раз, но все же, по прошествии лет, после выхода скандальной книги Марины Влади «Владимир: прерванный полет» сегодняшние ваши отношения какие?
— У меня уважительное к ней отношение. Недавно она приезжала в Москву со своим спектаклем. Уважительное не потому, что она сделала или сказала, просто она 12 лет была женой моего отца и этого достаточно для того, чтобы я ее уважал. Другое дело, что ни при жизни отца, ни тем более после его смерти каких-то теплых доверительных отношений у нас не выстроилось. Конфликты были, но прошли. Мне кажется, это была просто болезненная реакция на какие-то вещи, которые ее не устраивали со стороны нашей семьи, наша реакция на ее книгу, которую мы не могли принять по разным причинам. Но это все пройдет, останется лишь поэзия Высоцкого, останется его имя, его голос. И задача близких людей, чем дальше, тем больше, я это понимаю: не столько что-то новое инициировать, сколько сохранить его память и не отягощать ее своими проблемами.

— Следующий вопрос покажется вам несколько необычным, в следующем году в России будет проходить перепись и у меня пунктик что ли: начала собирать высказывания известных личностей об этом событии. Что вы думаете, нужна ли перепись, может быть, не стоит тратить такие большие, по меркам обывателей, деньги, кризис ведь?
— Я считаю, что перепись нужна, сам всегда участвую, тем более проходит она не ежегодно, а раз в десятилетку. Так отчего ж не переписаться? Это нужно государству для более точных политических  и экономических действий по отношению к своему народу. Я не политик и не экономист, но как гражданин этой страны считаю: раз моя страна хочет обо мне все знать — пусть знает.

МАРИНА САДЧИКОВА