«Птицы» высокого полета

Отбор в авиационную группу высшего пилотажа «Стрижи» почти как в космонавты: бочки, петли Нестерова, боевые развороты, колокол в небе крутят только настоящие асы. С чего начинается пилотаж, что общего у группы с «Русскими витязями», чем летчики похожи на артистов, и почему небо это омут — обо всем этом и многом другом в эксклюзивном интервью «ЮП» рассказал челябинец майор Дмитрий Косоруков, старший летчик АГВП «Стрижи».

 Стресс и болезни — отставить!

— Дмитрий, как вы стали частью «Стрижей»?

— В свое время я учился в Челябинске в общеобразовательной школе-интернате с первоначальной летной подготовкой,так называемой кадетке. Там впервые и начал летать на самолете ЯК 52. После окончания школы-интерната поступил в Армавирский военно- авиационный институт. Потом пять лет обучал с нуля молодых курсантов в Краснодарском военном авиационном училище. На Кубинку перевелся в 2010 году. На тот момент у меня было уже 850 часов налета.

— Какие требования предъявляются к кандидатам в АГВП «Стрижи»?

— Летчик должен быть не ниже второго класса, должен обладать определенными навыками, знаниями и умениями. Не все, кто приходит в Кубинку, становятся пилотажниками. Кто то понимает, что это не его. Иногда вроде как летчик человек себя хорошо показывает, а по морально-волевым не проходит. Кстати, что касается морально-волевых качеств, то очень важно, чтобы человек был общительным, открытым и умел доверять. Мы же летаем в едином строю, надо полностью доверять друг другу, понимать коллег. Мы и в жизни поэтому все друзья, дружим семьями. Какие то мероприятия, семейные торжества всегда стараемся проводить все вместе.

— Пилотажная школа на Кубинке считается одной из лучших в мире. В чем ее секрет?

— Наверное, в долгой кропотливой работе, тщательных разборах всех элементов после каждой тренировки. Все полеты снимаются на видео, и потом мы проводим анализ по допущенным ошибкам и неточностям. Разумеется, они не фатальные, и с земли их обычный человек даже не заметит. Кроме того, есть некая преемственность поколений. Нет такого, что группа полностью обновляется и все заново начинают учиться. У нас один-два человека уходят — на подходе уже есть следующие. С собой опыт никто не забирает. У нас даже есть негласное правило: если ты попал в пилотажную группу, то при любом раскладе должен провести в ней не меньше пяти лет, чтобы помочь новичкам.

— Сколько сейчас в группе человек?

— В демонстрационную группу входит шесть человек. Ведущий группы Сергей Иванович Осяйкин постарше нас будет, а так все молодые. Средний возраст летчиков немного за 30. Многие пилотажники этому даже завидуют.

— Кстати, на Кубинки вы соседствуете с еще одной пилотажной группой — «Русскими витязями»…

— Да, мы с ними в одном котле варимся и одну задачу решаем. И пилотаж, в принципе, общий. У нас даже есть совместный пилотажный строй. И само собой имеет место быть здоровая конкуренция. Каждый пытается в силу своих возможностей сделать что то особенное, новое. У нас это перестроение на глазах зрителей при выполнении фигур пилотажа. У «Витязей» — свои фишки.

— Первая фигура, которую вы выполнили?

— У нас такого не бывает: первая фигура или крайняя. Изучать их мы начинаем, когда только начинаем летать. Естественно, от простого к сложному. Все заканчивается предельными режимами на самолете МиГ 29, на которых самолет и пилот показывает все, на что он способен.

— Перегрузки, которые вы испытываете на предельных режимах, очень серьезные. Их может выдержать обычный человек?

— Все зависит от физического состояния и подготовленности. У нас организм тренированный, поэтому мы можем выдерживать чуточку больше. Плюс спасают противоперегрузочные костюмы. Кстати, кроме перегрузок на состояние летчика и управление самолетом в небе влияют абсолютно все факторы: любое недомогание, недосып, проблемы в семье… Поэтому нас учат с малых лет: если сел в самолет, то должен забыть обо всем и думать только о полете. Если есть проблемы, лучше повременить с полетами. Поэтому у нас есть специальные проверки физического состояния. Кроме того командир, естественно, смотрит и может даже в случае чего снять подчиненного с полета. Ну и сам летчик должен объективно оценивать свое физическое и моральное состояние.

— Каждый из вас летает на закрепленном истребителе?

— У нас нет закрепленных самолетов. К примеру, в Челябинск я прилетел на борту 03. Летать буду на другом.Есть плановая таблица, в которой расписано, кто на каком самолете выполняет полет. В управлении они практически одинаковые, хотя некоторые различия, конечно же, есть. Но они важны при выполнения группового пилотажа. Вот его каждый выполняет на своем самолете: чтобы удерживать определенные параметры строя, необходимо более точно знать, как самолет ведет себя при отклонении ручки, слабоват по двигателю или наоборот сильнее относительно ведущего.

— Суеверия у «Стрижей» есть?

— Однозначно. У каждого свои. Хотя, есть общие для всей авиации: не говорить последний — только крайний, не фотографироваться перед полетом, не давать интервью. Все мысли должны быть направлены только на выполнение задач и полета.

 Импровизация в облаках

— Дмитрий, кто составляет «сценарий» демонстрационных показов?

— Не сценарий — план показа. Есть несколько четких планов, использование которых зависит от метеоусловий. Когда хорошая погода, мы летаем по первому варианту с вертикальными фигурами. Если облачность с минимальным нижним краем, то по второму варианту. Случаются и импровизации. Но даже в этом случае все в группе знают, как, что и в какой последовательности выполнять.

— Правда, что на земле вы проходите всю программу ногами?

— Сначала фигуры пилотажа, связки фигур пилотажа, режимы сначала отрабатываются в теории. Потом только в группе вдвоем, втроем, вчетвером или в шестерке летчики, действительно, проходят пешком все фигуры.

— После полетов вас встречают как героев или артистов…

— Наверное, нас, и правда, можно с ними сравнить. Кто то говорит, что мы рисуем в небе, как художники, кто то — что пишем свою музыку. У каждого свое восприятие. Общее то, что люди приходят посмотреть на шоу, на красивый пилотаж.

— У артистов есть отдача от зала. А вы чувствуете в небе своих зрителей?

— Высший пилотаж — это кропотливая, тяжелая работа, во время которой мы сосредоточены только на выполнении поставленных задач. Особенная атмосфера ощущается уже после полета, когда все выдохнули, сели, зарулили… Только после этого слышим ликование толпы. Отдачу мы, конечно же, чувствуем. Но самое главное для нас — заинтересовать мальчишек. Если хотя бы один мальчишка из всей той толпы, что смотрит авиашоу, захочет стать летчиком, то значит, мы работаем не зря.

— А часто просят прокатиться?

— Нечасто, но просят. Многие хотят после увиденного с земли шоу, испытать то же самое, что и летчики.

— На различных автошоу автомобили тюнингованные. А у вас самолеты?

— У нас абсолютно обычные военные самолеты без каких либо изменений. Отличие от других МиГ 29 — только оригинальная дизайнерская окраска, которую еще в 2000 году нам предложила Российская самолетостроительная корпорация (РСК) «МИГ».Помимо демонстрационных полетов, наш второй курс, я бы даже сказал, основной, — боевой. Мы так же, как и все другие военные летчики, занимаемся боевой подготовкой, участвуем в учениях, готовимся к воздушным боям.

 Мы простые и юморные

— Сколько времени вы проводите в небе и на аэродроме?

— Большую часть времени мы проводим на работе. У нас очень загруженные графики: четыре смены полетов, шестидневная рабочая неделя. Основное время уходит на подготовку к полетам. При выполнении того или иного элемента пилот не должен задумывался, что ему делать дальше и как — все должно быть отработано.

— Какие «Стрижи» в миру?

— Простые, открытые и дружелюбные люди. В любом городе, куда бы мы ни прилетали, мы обрастаем дружескими отношениями. У нас много друзей и среди артистов. В основном, это рок-исполнители: «чайфы» Владимир Бегунов и Владимир Шахрин, группы «Кукрыниксы», «Ундервуд» и «Louna», под «минусы» которых мы летаем. Некоторые исполнители даже используют в своих клипах полеты «Стрижей». Еще можно смело сказать, что вся пилотажная группа да и инженерно-технический состав у нас с чувством юмора. Байки и анекдоты, конечно, травить не буду сейчас: они достаточно специфические.

— Считается, что летчиков не заставить прыгнуть с парашютом — боятся…

— Боятся, но не все! У меня, например, 23 прыжка.

— В небе вы на МиГ 29, а на земле?

— У меня лично Ford Mondeo и мотоцикл Suzuki. Я давно состою в мотогруппе «Офицеры России». Вообще какое то увлечение есть у каждого из нас. К примеру, с Денисом Кузнецовым и Димой Зубковым мы играем в хоккей. Я с детства болею за «Трактор». На лед, кстати, выходим в свитерах «черно-белых». На выездные матчи «Трактора» в Москве и Подмосковье всегда стараюсь попадать. Но главное хобби для всех — наша работа.

 Небо — это омут

— Дима, в родном городе как часто вы бываете?

— Приезжаю раз в год в отпуск. Здесь у меня живут родители, сестра с мужем, племянники. Если говорить о демонстрационных полетах, то мы в Челябинск прилетаем уже в третий раз. Дважды прилетали на День ВВС (в 2012 году и в 2014. — Авт.). До этого однажды летели на авиасалон в Казахстане. Но так и не долетели. В Челябинске провели неделю. Правда, тогда показательных полетов не было.

— Какой Челябинск с высоты птичьего полета?

— Как и все другие города. Ландшафт, на самом деле, почти у всех практически одинаковый. Различить их можно лишь по особенностям рельефа, рекам и озерам. Тем более что при выполнении группового высшего пилотажа все внимание уделяется строю и обращено на ведущего. В небе - не до земли.

— Прилетая домой, не испытываете какого то особенного волнения?

— Эмоции особенные, это точно. Выступать перед родными, друзьями и знакомыми сложнее. Ответственность больше что ли.

— Если не летчиком, то кем бы вы стали?

— Только летчиком и никем больше. Я вам так скажу: профессия летчика, особенно военного, она фантастическая! Мне кажется, мало таких профессий, которые действительно увлекают. Из этого омута не хочется выходить. Говорят, мужчина тогда счастлив, когда на работу он идет с радостью и домой возвращается с радостью. Это про нас. Когда приходишь на полеты, даже если есть какие то проблемы, о них тут же забываешь. Бывает погода плохая, но ты взлетаешь, облака рассеиваются, видишь солнце, крутишь пилотаж, и настроение совсем другое. У нас от неба очень большая зависимость. Летать хочется всегда. Даже когда устал или в отпуске.

— Вам часто задают вопросы про семьи, доходы, полеты, фигуры… А о чем хочется рассказать?

— Хочется не рассказать, а показать. Нужно просто прийти на наши полеты, и мы все и покажем, и расскажем в небе.

фото Вячеслава Шишкоедова

Редакция «ЮП» выражает благодарность авиакомпании «ЧелАвиа» за помощь в подготовке публикации.

Читайте также:

Окрыленные «Стрижами». Фоторепортаж Вячеслава Шишкоедова