Дневники Олега Мальцева

«ЮП» продолжает встречаться с известными в прошлом челябинскими хоккеистами и рассказывать про их настоящее. Очередным нашим героем стал Олег Мальцев, который после завершения спортивной карьеры работал детским тренером, охранником, таксистом и даже учился на телохранителя.

Антураж

Небольшая двухкомнатная квартирка на окраине Ленинского района. Старая мебель, купленная еще при «совке» — пара кресел, диван, сервант, стол, на котором стоит кассетный магнитофон, пузатый телевизор на комоде. На стенах постеры тольяттинской «Лады» образца 96-го года, команды, наводившей ужас и в России, и в Европе. Черно-белые снимки «Трактора» начала девяностых, кадры с воспитанниками школы «Сигнал». Олег Мальцев, одетый в потрепанную коричневую футболку и шорты, стесняется и просит не пугаться обстановки, а потом признается, что это квартира родителей. И добавляет, что живет в ней вместе со своей второй женой.

Разговор заходит о спорте. В глазах Мальцева появляется ностальгическая тоска. Он вспоминает, как в десять лет записался на хоккей, как прошел школу «Трактора», как в восемнадцать попал в армию, где за два года поиграл за свердловский СКА и столичных армейцев. В Челябинск вернулся только в 86-м, транзитом через Казань, вслед за тренером Геннадием Цыгуровым.

— Веяло перестройкой, — продолжает он. — Но хоккеистов «смута» не коснулась. Мы никогда не стояли в очередях за продуктами. Руководство клуба заботилось о нас, предоставляло машины, квартиры. В Челябинске я получил «шестерку», но ее угнали через полгода. Моим вторым автомобилем была белая «восьмерка». Когда мне ее выдали, особой радости не испытал. Вся жизнь состояла из тренировок, сборов, игр. Ездить некогда было. Только во время отпуска могли поехать с семьей на озеро или за грибами в деревню.

Мир

Замечаю снимок Олега, на котором он позирует в форме итальянской команды «Азиаго» из одноименного городка. Спрашиваю о жизни в Европе. Бывший хоккеист на минуту задумывается, а потом признается, что первый раз побывал за границей в шестом классе по линии турнира «Золотая шайба». В Хельсинки их, детей с коммунистической закалкой, возили на квартиру Ленина. Они радовались, а потом шли в магазин и на все карманные деньги накупали жвачки, которую везли на родину в Советский Союз.

— В 93-м, когда стукнуло тридцать, меня задрафтовал «Эдмонтон Ойлерз», — перелистывает страницу в дневнике памяти Мальцев. — Но «трактористы» потребовали денежную компенсацию, а канадцы платить отказались. Потому что по их законодательству ветеранов можно «подписывать» бесплатно. Я предлагал руководству заплатить из своего кошелька, но оно пошло на принцип. В итоге вместо НХЛ отправился в Швейцарию в клуб «Амбри-Пиотта» вслед за Игорем Федуловым.

Я провел в нем четыре месяца. Мне предоставили двухэтажный дом в Альпах, выдали автомобиль «Вольво». Это было чертовски тяжелое время. Мы выходили на лед через смену, представляешь какие нагрузки? К тому же, высокогорье, кислородное голодание. За четыре месяца я потерял восемь килограммов, но вкатился, приносил пользу команде.

Как-то мы вместе с Феном, это я так Федулова называю, на машине поехали на Кубок Германии по приглашению Бориса Петровича Михайлова. Документы нам сделать не успели, поэтому пересекали границу на свой страх и риск. Поймали бы, посадили в тюрьму. Но нам повезло: и пользу сборной принесли, и не попались.

После Швейцарии переехал в Берлин, а оттуда в Италию. Помню, возле дворца, где мы базировались, находилась пиццерия. После игры каждому хоккеисту «Азиаго» бесплатно полагались бокал пива и пицца. К мелким слабостям в Европе относились лояльно. У нас в команде даже был отдельный микроавтобус для курящих. Главное результат. Даешь его — все нормально, не даешь — все твои недостатки моментально всплывают наружу.

Апофеоз

В 96-м Мальцев вернулся в Россию. Поиграл за увядающий «Трактор», руководство которого не могло найти средств на зарплату хоккеистам. Когда команда рассыпалась, Олег перешел в «Ладу» Геннадия Цыгурова. В ее составе провел два сезона, став победителем чемпионата России и обладателем Кубка Европы.

На финише спортивной карьеры его мотало по вторым лигам. О том «безденежном» времени он говорит так: «В Миассе вообще играли бесплатно. Руководство кормило нас одними обещаниями. Многим игрокам пришлось забрать форму, чтобы хоть что-то урвать у клуба».

Мальцев «повесил коньки на гвоздь» в 2001 году в возрасте 38 лет. Причина вынужденная — артрит кистей. Началась адаптация в обществе. Работал охранником, таксистом, а еще пытался выучиться на телохранителя, но не вышло.

— Вся клиентура жила на ЧМЗ, — объясняет Олег. — Нужно было по звонку приезжать в Металлургический район за десять — пятнадцать минут. За это время просто невозможно добраться из Ленинского, а менять квартиру я не захотел.

Вообще, будем откровенны, найти себя мне так и не удалось. Что в охране, что в такси было неуютно. Потому что клиенты узнавали и спрашивали: «А почему? А как вы здесь оказались?» Одни и те же вопросы. «А вот потому! Кушать-то хочется!» — каждый раз отвечал я.

Последние два месяца сижу без работы. Не могу устроиться. Где-то по возрасту не подхожу, где-то из-за прописки. Она у меня областная.

Дети

— Еще недавно у меня было все, — продолжает Мальцев. — И квартира была, и машина. Но при разводе с первой супругой оставил все семье, о чем ни на секунду не пожалел. От первого брака у меня двое детей. Взрослые уже. Дочка недавно внука родила, а сын судьей в ВХЛ работает. Он пробовал играть, но не получилось. Хорошо, что остался в хоккее. О нем замечательные отзывы, надеюсь, что со следующего сезона сын будет работать в главной лиге континента.

Сам бы хотел возобновить работу с детьми, передавать им свой опыт. Пробовал в свое время в «Сигнале», но не сложились отношения с завучем. Пришлось уйти. Хотя родители моих пацанов до сих пор меня помнят, просят вернуться. Готовы даже из своего кармана зарплату платить, но руководство на это не идет.

Обидно мне за детскую подготовку. У нас ведь большинство тренеров выпустят восемьдесят человек на площадку, постоят у бортика полтора часа и до свидания. А еще матом покроют ребят, да так, что уши вянут. Забывают специалисты, что все дети разные. Это же психология. На кого-то нужно прикрикнуть иной раз, а кого-то по головке погладить.

Забвение

Разговор подходит к концу. Мы собираемся. У входной двери Мальцев неожиданно выдает очень проникновенный монолог.

— Один известный в хоккейном мире Челябинска человек сказал мне так: «Олег, твое время прошло. Теперь это твоя головная боль, как хочешь, так и выкручивайся!» Может, из-за этого у меня к хоккею негатив остался. После завершения карьеры пять лет не мог смотреть трансляции по телевизору.

У спортсменов трудная жизнь. Мы привыкли, что утром тебя подняли, накормили, отвезли на тренировку. А потом все заканчивается, и ты попадаешь в какую-то страшную реальность. Может, из-за этого многие спиваются и умирают.

Когда тебе двадцать, кажется, что вся карьера впереди, а потом просыпаешься и тебе уже тридцать пять. Пора завязывать. Сначала слава, а потом забвение. Жаль.

ВАСИЛИЙ ТРУНОВ,
vertigosmi@mail.ru