Горячая линия Минздрава для вернувшихся из-за границы: 8 (351) 240-15-16. 
Оперативная информация по коронавирусу в мире, стране и регионе.

Ближний свет...

2 Июня 2011

«Заметки на полях» поездки губернатора М.В. Юревича в Еткульский район

«Пригородный район»

Не раз замечал, как со временем сокращается расстояние между населенными пунктами области. Нет, километраж остается прежним, но времени на дорогу уходит все меньше. Вспоминаю рассказы бывших коллег по кунашакской средней школе, как в конце 1950-х они добирались до Города (так называли жители прилегающих к Челябинску районов областной центр) на попутных грузовиках, а до этого — в телеге, до Свердловского тракта. На дорогу, порой, уходило пять-шесть часов, а в непогоду, в зимнюю стужу или весеннюю распутицу — и того дольше.

Еткуль от Челябинска лежит ненамного дальше Кунашака. Тем не менее, дорога не показалась утомительной. Путь до Еманжелинки, где губернатор посетил местный машиностроительный завод, занял по времени, как поездка на трамвае от «кольца» на челябинском медгородке до середины северо-запада. У коллег-журналистов постоянно звучало словосочетание «пригородный район». Когда-то так называли исключительно Сосновский район. Оставлю разбираться в этом специалистам. Главное, что: на местной природе и колорите сельских пейзажей близость города-миллионника пока сильно не отразилась.

Пять куполов

Еткуль — почти ровесник Челябинску. В XVIII веке крепость закладывалась как один из форпостов на юго-восточных границах России. Времена были неспокойные, колонизация края шла с переменным успехом. Сила не всегда была решающим аргументом в отношениях с местным (да и пришлым, нередко «бунташным») населением. Эмиссары императрицы Анны Иоанновны активно использовали дипломатические приемы, улещивая местную знать (тарханов) царскими подарками, деньгами и товарами. Существовали в то время и «налоговые льготы»: при строительстве Еткульской крепости на землях тархана Шаимова местные башкиры были освобождены от любых податей.

Вокруг крепости группировались крепкие казачьи села, где строились не только оборонные сооружения и хранилища продуктов, но и церкви. Первой была выстроена церковь Богоявления в Еткульской станице (1760 год). Ее остатки после пожара снесли в середине 1980-х. Сейчас сложно представить, какой она была в оригинале двести пятьдесят лет назад, известно лишь, что была деревянной. Когда вокруг надстроили каменные стены, деревянные сожгли внутри нового здания. Оно имело пять куполов и колокольню. Заново отстроенный в «нулевые» годы храм в большей степени повторяет черты того здания, архитектурный облик которого сформировался значительно позже.

Эклектика экономики

Новое время еткульская земля переживала как все: революцию 1917 года местные жители почти не заметили, зато Гражданская война изрядно потрепала зажиточные некогда села. В коллективизацию на территории района образовалось несколько коллективных хозяйств. Жили не худо: сказывалось наличие дорог (в том числе железнодорожной ветки Челябинск — Троицк), близость Челябинска и шахтерских поселков, где всегда было кому сбыть «лишние» десяток яиц или завяленный «полоток» (раскатанная в доску половина тушки гуся или курицы). Впрочем, шахтеры в основной своей массе так же жили своим хозяйством, но при этом имели не «палочки-трудодни», а вполне осязаемые дензнаки и орсовское снабжение (ОРС — для тех, кто не знает, — отдел рабочего снабжения при шахте или железной дороге).

В хрущевские времена район, как и многие другие территории, не остался в стороне от административных реформ. Присоединяли его к Еманжелинску, «сливали» с Увелкой — кто помнит теперь, зачем и к чему? Вроде бы одно время считалась полезной «смычка» города и деревни, затем — наоборот, резкий водораздел, когда и вся область-то была «попилена» между промышленным и сельскохозяйственным обкомом КПСС. Может быть, поэтому, Еткульский район в своей экономической структуре слегка эклектичен: вроде бы и сельский, но в Еманжелинке — машиностроительный завод, да еще — Уральский.

УМЗ и его полторы сотни

Признаться, громкое название предприятия, перекликающееся с екатеринбургским «Уралмашем», меня не удивило. Вот лет пятнадцать назад, в эпоху приватизации, многое казалось внове или даже резало слух. Взять, к примеру, «Мечел». Это сейчас он известный российский и мировой бренд, а тогда все было просто: взяли первые слоги у слов «металл» и «Челябинск» — получился «Мечел». Челябинская лакокраска в те годы назвалась, не мудрствуя лукаво, ОАО «Челак». Было предприятие «Челавиа» (не сразу поймешь, что с полетами связано). «Юничел» тоже использовал первый слог главного топонима Южного Урала.

Машиностроители Еманжелинки не стали изобретать «нечто». Аббревиатура, кстати, вполне артикулируемая: УМЗ. И всем все понятно. Хотя коллектив на заводе не велик сейчас (полторы сотни человек), да и в прежние времена, в эпоху плановой экономики и гарантированных госзаказов, людей было не намного больше.

Впрочем, дело не в цифрах. Завод работает — и это главное. Его руководитель Виктор Лосев сам по себе внушает уверенность и спокойствие: производственник, настоящий хозяин, да еще с опытом в политике. Свободно общается с журналистами, владеет всеми цифрами, оценивает ситуацию здраво.

— Рост в 2010 году был неплохой — и по отгрузке, и по зарплате. Но это все считается к предыдущему году. А он был сложный. На докризисные показатели завод еще не вышел.

Так оно и есть. Но это не повод для уныния. Завод активно ищет заказы, работает с ОАО «РЖД», Минобороны, РАО «Газпром», Федеральным агентством лесного хозяйства. Сложности имеются, тем более при наличии такого мощного конкурента, как ЧТЗ, что, кстати, отметил и Михаил Юревич. Но перспективы у завода есть, как и интерес со стороны потенциальных инвесторов. По словам Виктора Лосева, приезжали китайцы, присматриваются москвичи. У завода есть интересный проект — «Уральский бульдозер» — по производству техники десятого тягового класса. Нужны средства и хороший пакет заказов.

Стратегия аграриев

Заводские цеха, словно в калейдоскопе, сменились молочными фермами СПК «Коелгинское». Один из крупнейших в области производителей молока выстоял во все кризисные периоды, сейчас успешно развивает производство, внедряя современные автоматизированные системы. Михаил Юревич с видимым интересом знакомился с условиями содержания молочных коров и молодняка, задавал вопросы директору хозяйства Ивану Шундееву. Тот, в свою очередь, просил помочь — с кормами, ГСМ, инфраструктурой.

— Нужно формировать точку спроса, как это происходит в ситуации с зерном,— сказал губернатор. — Главное — это конечная цена продукции. Переработка молока монополизирована, значит — нужна кооперация производителей молока. Иначе монополисты будут продолжать диктовать свою цену.

Опыт объединения молочников есть на современном Западе, был он и в дореволюционной России. Если молочники реально объединятся, переработчики не смогут играть на разнице цен. Молоко — товар сложный, быстропортящийся. Не сумел реализовать — хоть выливай. Этим, к сожалению, пользуются переработчики-монополисты, предлагая в сезон лактации цену за килограмм на три-четыре рубля ниже, чем, к примеру, зимой.

В похожей ситуации оказалась в свое время Бектышская птицефабрика. Мощности позволяли производить до шести тысяч тонн мяса в год, но при этом не было своего комбикормового производства и, что особенно странно, убойного цеха. Сказались и разногласия между прежними собственниками. В результате перспективное производство встало почти на два года. А ведь конкуренты за это время не дремали, укреплялись на рынке, завязывали на себя ритейлеров.

Сейчас у предприятия новый владелец, из тех, кого называют ответственным собственником и стратегическим инвестором. По оценке Михаила Юревича, в птицефабрику необходимо вложить не менее миллиарда рублей, устранить зависимость по кормам, организовать линию убоя. И тогда вполне реально более чем в полтора раза превысить расчетную производительную мощность предприятия — до десяти тысяч тонн мяса в год.

Сияющий камень

«Коелгамрамор», который также посетил Михаил Юревич, я бы внес в маршруты промышленного туризма на Южном Урале. Уверен, что это было бы интересно гостям из Москвы, Казани, Астаны и других городов, красивейшие здания которых украшает коелгинский мрамор. Эта горная порода уникальна тем, что на сто процентов состоит из кальцита. Мраморных месторождений в России немало, но в основном этот серый мрамор, тогда как у каменотесов ценится именно белый.

Кстати, в переводе с греческого мрамор («мармаро») — сияющий камень. Это не поэтическая метафора: хороший мрамор действительно светится как бы изнутри. Это отмечали многие камнерезы и скульпторы, в том числе гений мировой скульптуры Микеланджело. За хорошим куском «мяса» (так называли мрамор итальянские каменотесы) ехали за тысячи миль и верст, с большими предосторожностями спускали с гор или поднимали из карьеров. И все ради того, чтобы потом многие поколения людей восхищались микеланджеловским Давидом или Святым Марком Донателло.

Напоследок

Пока, на мой взгляд, челябинские скульпторы отдают предпочтению бронзе и другим металлам в ущерб прекрасному камню. Хотя, уверен, у нас есть немало образов, в том числе исторических, достойных увековечения в «сияющем камне». В широком смысле это касается куда более глобальных вещей, той же экономики, социальной сферы, культуры. Мы часто смотрим вдаль, надеясь отыскать лучик откровения за тридевять земель, а увидев, с иронией говорим: «Да уж, ближний свет!» А истинный свет, как правило, совсем рядом. Стоит лишь присмотреться.

ВАЛЕРИЙ ДЫМОВ


Публикации на тему
Новости   
Спецпроекты