художественный руководитель оркестра «Классика» Адик Абдурахманов об оркестре и о себе

Пятнадцать лет назад, в апреле 1994 года, в Челябинске состоялся концерт, который назывался «Вивальди». Исполнители — лучшие музыканты города: оркестранты оперного театра, педагоги и студенты государственного института культуры. Так родился оркестр «Классика».

— Юрий Волгин играл, который сейчас в Испании, Виктор Козлов, он сейчас в Институте музыки — это солисты, — рассказывает профессор, заведующий кафедрой оркестрово-струнных, духовых и ударных инструментов Челябинской государственной академии культуры и искусств, заслуженный артист России, художественный руководитель и дирижер камерного оркестра «Классика» Адик Абдурахманов. — Я играл…

— А кто это все организовал?
— Я организовал. Понимаете, время для музыкантов было тяжелое. Я, например, то ли на пяти, то ли на шести работах крутился: в оперном театре, в институте культуры, музыкальном училище, музыкальной школе, еще где-то…

— Так для чего еще и оркестр? Ведь с самого начала было ясно, что это некоммерческий проект, денег вам всем практически не добавит.
— Видите ли, сидя в оркестре театра оперы и балета я чувствовал себя каким-то винтиком, не больше. И это после Санкт-Петербурга, где музыкальная жизнь бурлила, кипела. Я ведь окончил Санкт-Петербургскую консерваторию, был распределен в оркестр Малого оперного театра. И по своей дурости приехал сюда.

— А разве вы не челябинец?
— Я вообще из Челябинска. Здесь окончил музыкальное училище, потом поступил в Санкт-Петербургскую консерваторию, стал лауреатом всероссийского конкурса, в Советском Союзе это очень сложно было. Наверное, надо было мне оставаться в Санкт-Петербурге. Не знаю, как в творческом отношении, но в финансовом наверняка было бы проще. Те, с кем работал я тогда в оркестре, давно имеют хорошие квартиры, нормальные заработки…

— А чего тогда вернулись?
— В Челябинском оперном тогда была плеяда питерских музыкантов: главным дирижером был Виктор Соболев, дирижером Александр Чернушенко — это мои соученики, режиссер Алексей Степанюк, баритон Александр Гергалов, тенор Валентин Пролат… Соболев и Чернушенко пришли ко мне в армию и уговорили.

— А вы служили?
— Нас сразу, как оканчивали консерваторию, сажали в автобус, и мы вливались в оркестр, который сопровождал встречи и проводы крупных зарубежных дипломатов. Там служили лучшие молодые музыканты — сплошь лауреаты международных, всесоюзных, всероссийских конкурсов.

— Дедовщина была?
— Что вы? Все же свои — на курс старше, на курс младше.

— Ну и уговорили вас ехать на родину, в Челябинск… Может быть, в результате это к лучшему? Не оркестровая яма в Питере, но — свой оркестр.
— Конечно, останься я в Малом оперном, вряд ли сменил бы флейту на дирижерство. Я даже окончил впоследствии как оперно-симфонический дирижер Екатеринбургскую консерваторию — там преподавал и одновременно учился. Шесть лет работал дирижером в нашем оперном театре. Останься я в Питере, наверное, знал бы театр — дом, театр — дом и все. А здесь, чтобы не умереть творческой смертью, пришлось что-то придумывать красивое.

— И другие музыканты, наверное, тоже испытывали этот страх. И был он сильнее страха голода. Ведь они пришли в оркестр, совершенно не рассчитывая на улучшение своего материального положения. Даже, как я понимаю, никакого официального постановления об учреждении нового музыкального коллектива не было?
— В течение тринадцати лет мы существовали сами по себе. Мы играли концерт — нас покупала филармония. Потом стала покупать программа «Новые имена», потом — университеты, поскольку никакого другого коллектива, исполняющего классическую музыку, в Челябинске не было. Кроме, конечно, оркестра театра оперы и балета, но у него другая задача.

— Я еще помню времена, когда этот оркестр давал симфонические концерты в филармонии, были абонементы…
— К тому времени, что мы начинали, и этого не было, и концертный зал стоял на неизвестно когда заканчивающемся ремонте. Мы давали по десять, двадцать, сорок концертов в год. В оркестр вошли, как я уже говорил, очень сильные музыканты и наиболее талантливые студенты.

— У вас, наверное, одно поколение сменяет другое?
— Конечно. Люди вырастают в «Классике», порой уходят. Большинство концертмейстеров оркестра театра оперы и балета вышли из «Классики». Я не могу удерживать — там зарплата выше. Студенты оканчивают академию, уезжают либо продолжать учебу, либо в другие города. Но мы все единомышленники, собрались вместе, чтобы не затянула паутина рутины, обыденности.

— Два года как камерный оркестр «Классика» приняло к себе Челябинское концертное объединение.
— Да. За что спасибо директору филармонии Алексею Николаевичу Пелымскому. Он понимает, что филармония не может быть таковой без симфонического или хотя бы камерного оркестра.

— У вас накоплен обширный репертуар — вы пробуете себя в разных ипостасях. Например, недавно играли вместе с органом Владимира Хомякова…
— Но это же интересно. И расширяет наши возможности.

— А мечту о симфоническом оркестре в Челябинске не оставили?
— Нет. Это нужно не только музыкантам, это нужно прежде всего городу, области. И не надо говорить, что сейчас не время, поскольку кризис. У нас в стране легких времен не бывает. А музыкантов, с которыми я работаю, бросить уже не могу. Оркестр — это мой дом, моя жизнь, моя семья.

— Что у вас в ближайшем будущем?
— С 4 по 16 мая — поездка на Боденсийский фестиваль. Это очень знаменитый фестиваль, где участвует, например, оркестр Венской оперы, сейчас будут Лондонский королевский оркестр, Штудгардская опера, оркестр Баварского радио… Фестиваль проходит по семнадцати городам, расположившимся по берегам Боденского озера в Швейцарии, Австрии, Германии и даже Лихтенштейне.

— Что играть будете?
— Фестиваль каждый раз меняет темы. Когда мы были там два года назад, темой были мифы и легенды. Мы возили туда «Молодого Аполлона» Бриттена, «Аполлона Мусагета» Стравинского, «Античные танцы» Респиги… А в этом году тема — все, что связано с Англией и юбилеи композиторов: Гендель, Пёрсел, Мендельсон, Гайдн… Мы повезем «Павану Мавра» Пёрсела, симфонию и двойной концерт Мендельсона, «Детскую симфонию» Гайдна и «Кармен-сюиту» Бизе — Щедрина…

— Щедрин, как Бизе, — не Англия…
—    Ну это мы приготовили на тот случай, если будут просить играть на бис.
Пожелаем Адику Аскаровичу и его музыкантам-единомышленникам успеха на Боденсийском фестивале, а сами задумаемся вот над чем.
В трудные годы группа людей объединяется. Но не для того, чтобы заработать еще хоть немного — слишком призрачна возможность улучшить материальное положение в оркестре, который ни при ком и, в общем-то, ни при чем, сам по себе. Собираются, чтобы играть музыку. Такую, какую хочется, так, как хочется, но пока неизвестно, получится ли.
Собираются, чтобы (вспомним слова Абдурахманова) «не затянула паутина рутины, чтобы не умереть творческой смертью».
И рождается коллектив, и люди поднимаются на неизвестные им дотоле профессиональные высоты и создают нечто прекрасное, нужное не только им самим.

Так было не только в середине девяностых и не только с музыкантами, объединившимися в «Классику».
Так было множество раз в разные времена на обширных просторах нашей по-прежнему необъятной Родины. Да и не только у нас. С теми, кого называют творческими людьми. А можно — интеллигенцией.
—    Вы думаете я о музыке? Нет. О преодолении кризиса. Прежде всего в самих себе.