Разбор полетов на сцене и наяву. Заметки из закулисья

Перемены в театре почти всегда болезнены. Особенно, если это смена художественного руководства.
Даже, если в настоящем или недавно прошедшем хорошего мало, труппа ждет обновления с надеждой и страхом  одновременно. Артист всегда зависим: от возраста, тех ролей, что за плечами, от наличия или отсутствия в театре артистов одного с ним амплуа, от репертуара… А главное — от удачи.

И один из ликов удачи — художественный руководитель театра или главный режиссер. Человек, который на какой-то отрезок жизни станет вершителем судеб и всех вместе, и каждого.

Поэтому, как только в опустевшем после уехавшего или, что тоже бывает, ушедшего в иной мир главного люди театра начинают ловить слухи о возможных претендентах на опустевший трон. И очень быстро узнают многое: где родился, у кого учился, в каких театрах служил, что и с каким успехом или неуспехом ставил, каков по характеру...

Будущий главный тоже ведь не с кондачка принимает решение сменить театр, тоже собирает сведения о городе, где предстоит работать, о театре, в котором надо будет воплощать свои творческие замыслы, о состоянии труппы…

Узнать и труппе о режиссере, и режиссеру о труппе многое не трудно. Когда еще не было Интернета, мобильной связи, подобные сведения все равно давались людям театра без особых трудов. Как бы ни была велика и разбросана страна, даже такая, как необъятный Советский Союз, театральный мир был связан множеством невидимых нитей. Стоило за кулисами назвать какую-либо фамилию, как рядом обязательно оказывался человек, который с ним либо учился, либо сезон проработал вместе в Ельце, либо встречался на актерской бирже, где пытался перебраться из Керчи в Вологду или из Вологды в Керчь. И тут же ниточки тянутся дальше… А сейчас еще и мировая паутина.

Конечно, то устное досье, что складывается в результате собранных сведений, что труппой, что будущим ее руководителем, объективным быть не может, ведь наряду с фактами, его составляет в основном то, что называется слухами.

Вот вооруженные этими сведениями, переросшими в предубеждения, коллектив и новый его руководитель, наконец, встречаются.

Когда весной этого года встретились труппа Челябинского академического театра драмы имени Наума Орлова и новый художественный руководитель Линас Мариюс Зайкаускас, его встретили настороженно.

Последние два десятилетия судьба театра напоминала качели. Слабел, уходя из жизни Наум Орлов, с успехом возглавлявший театр почти тридцать лет, после чего было несколько лет безвластия.

В конце концов художественное руководство принял Владимир Гурфинкель, с которым театр сначала воспрянул («Поминальная молитва», «Чужой ребенок», Зеленая зона», «Самоубийство влюбленных на острове», Небесных сетей), а потом как-то быстро рухнул. Гурфинкель покинул город.

Снова время невыстроенного, случайного репертуара, есть и отдельные удачи, в основном актерские.

Труппа расшаталась. Опять же Гурфинкель, новый главный — человек, часто меняющий театры, нет уверенности, что задержится надолго, а так хочется стабильности — годы-то уходят. И с ними — роли, которых уже не сыграть…

То, что планировал для начала работы Зайкаускас, он уже ставил в других театрах, труппа это знала… С первых репетиций обнаружилось, что у нового главрежа жесткий характер. Короче, началось противостояние.

Между тем, премьеры выходили. Одна из них — моноспектакль «Наташина мечта» успел стать лауреатом двух прибалтийских фестивалей. В труппе относились к премьерам по-разному… Дошли до того, что профсоюзный комитет решил вызвать руководство театра на собрание, где одним из пунктов обсуждения должен был стать морально-этический климат в коллективе.

Начальство решило прибегнуть к помощи третейского суда, то есть пригласить театральных критиков. Причем серьезных, способных непредвзято оценить увиденное и быть объективными.

Уже лет двадцать как приезд столичного или вообще иногороднего критика в провинциальный театр с просмотром репертуара и последующим разбором его на труппе стал редчайшим событием. А до того это было обычным делом. По командировкам Союза театральных зрителей (ВТО) или по приглашению театров критики регулярно бывали в удаленных от столицы городах, были хорошо знакомы и с историей коллективов, и с сегодняшним их состоянием.

Это было полезно и для критиков, которые в результате владели информацией, позволяющей отслеживать тенденции развития как отдельных театров, так и в целом по стране, но прежде всего для творческих коллективов, получавших грамотный, не всегда совпадающий с их самооценками разбор работ.

И вот, зайдя в тупик в явно непродуктивном противостоянии труппы и руководства, театр пригласил профессора, доктора философии, много практикующую как театральный критик Галину Брандт из Екатеринбурга и генерального директора и главного редактора московской газеты «Театральное дело» Ольгу Сенаторову.

15, 16 и 17 декабря приезжие смотрели спектакли, поставленные Линасом Мариюсом Зайкаускасом «Кавказский меловой круг» Бертольда Брехта, «Наташина мечта» Ярославы Пулинович (об этих работах театра в «Южноуральской панораме» рассказывалось) и самую недавнюю премьеру — «Лавину» Тунджера Джюдженоглу. Шестнадцатого и семнадцатого состоялись обсуждения спектаклей, затянувшиеся оба раза чуть не за полночь. Подробный был разбор.

Пришла большая часть труппы, те, кто занят в этих постановках. Первый вечер артисты только слушали, а во второй постепенно стали вступать в разговор. С чем-то из сказанного специалистами соглашались, против чего-то возражали, но это уже был диалог, деловой, обоюдно заинтересованный.

Театральное дело тонкое, нервное. Неамбициозные люди на сцене и около нее встречаются редко. Все пропускается через сердце. А театр — дело коллективное, сложное, интересы каждого вступают в противоречия с интересами других. Как прийти к компромиссу, не поступаясь при этом творческими принципами, — задача, решение которой каждый раз приходится искать заново. Но искать надо, иначе — развал театра.

А сезон нынешний — юбилейный. Академическому театру исполнится девяносто лет.