Сумасшедшая «Жизель» из Лиона

Балетной долгожительнице «Жизели» почти двести лет. И этот факт — свидетельство вечной молодости одной из самых крупных жемчужин балетного искусства. Хореография ее давно устоялась. И когда шведский балетмейстер Матс Эк, как писала зарубежная пресса, «расправился с классической «Жизелью» и, надо сказать, совсем небесталанно», это вызвало в культурной среде бурный интерес, если не сказать, — шок.

Достаточно сказать, что Жизель у Матса Эка отнюдь не романтическая утонченная деревенская девушка. Она крестьянка, из тех, что изображены на полотнах художников-натуралистов: простая, даже грубоватая, с размашистыми жестами. И переносит хореограф действие не на сельское кладбище, а в психушку, куда попадает Жизель, помешавшаяся от роковой любви к принцу, который в трактовке Эка — этакий городской Дон Жуан, приехавший поразвлечься с местными девушками. Повелительница виллис Мирта превращается на сцене в старшую медсестру. И все героини — в больничных рубашках. Даже принц, который является сюда в смокинге, вскоре по режиссерскому велению раздевается сначала до пояса, а потом и вовсе...

Сам Матс Эк объясняет свой замысел так:

— Я хотел усилить контрасты. «Жизель» наполнена ими, но они не так явны в классической версии: контраст замка и деревни, высокого и низкого, индивидуума и группы, жизни и смерти. Я хотел подчеркнуть и выделить второй акт, в котором пробовал показать living death — живую смерть. Жизель — фокус этих противоречий, они разрывают ее на части. Она не может выдержать и сходит с ума. К счастью, противоречия и создают человека. Жизель оказывается в сумасшедшем доме, но на этом ничего не заканчивается. Любовь в конечном итоге победит смерть…

Однако не надо думать, что необычная трактовка старинного балета это всего лишь попытка модернизировать спектакль ради эксперимента.

«Мой путь в искусстве — путь гротеска», — утверждает хореограф, чье имя стоит в одном списке с именами великих реформаторов балета: Мориса Бежара, Джона Ноймайера, Иржи Килиана, Уильяма Форсайта.

Матс Эк, — как о нем пишут, — с самого своего рождения был обречен на театр. Мать— знаменитый балетмейстер, отец — Андрес Эк — крупнейший драматический актер. Сам Матс то работал в театре кукол, то был ассистентом самого Ингмара Бергмана, но в конечном итоге в 27 лет по зову души пришел в балет. И его постановки классических балетных спектаклей стали взрывом, вызовом, новым тонким интересным прочтением давно известных историй.

Шведский хореограф не ставит себе цель понравиться зрителям, он не желает быть удобным, приятным во всех отношениях, гладким и обаятельным. Он смотрит на канонические сюжеты дерзко и в упор, интерпретируя и находя в них иные смыслы и подтексты, придавая новые краски к давно известным образам.

«Великий и ужасный» Матс Эк — культовая фигура балетного театра. «Жизель», сочиненная швед­ским балетмейстером в 37 лет, стоит первым номером в списке «ключевых балетов» двадцатого столетия, самостоятельных версий Эка: «Лебединое озеро», «Спящая красавица», «Кармен». Но именно «Жизель» произвела эффект разорвавшейся бомбы, спектакль, который проклинали классики и превозносили модернисты. «При этом на редкость дружно, — как писали в газетах, — посмотрели все». У челябинцев 6 апреля есть редкая возможность, шанс — увидеть нашумевший балет, бесспорно талантливый, необычный. Ведь именно эта бесспорность и дает повод всем — и профессионалам танца, и критикам, и зрителям так много спорить.

ЛИДИЯ СТАРИКОВА