Ой, мороз, мороз

Один из плюсов журналистики — возможность узнавать новых людей. Хороших, талантливых, просто замечательных. После выхода программы «Искры камина» Виталия Вольфовича с Ольгой Мохиной одна из ее подруг рискнула дать послушать диски песен знакомой из газеты (за это ей отдельное спасибо). Так я познакомилась с настоящим Талантом.

...Этому ребенку изначально очень не повезло: при Сталине была осуждена мать (еще в положении) за крупную растрату, на основе свидетельских показаний. На 23 года. С самого факта рождения — руки воспитателей, нянчивших дочку уголовницы и врага народа, детский дом со своими неписанными законами.

— Ольга Ивановна, а как же отец? Почему он вас не забрал?

— А отца не было. Был, конечно, определенный производитель, но он исчез, как только все началось.

Когда воспитатели устраивали праздники в детском доме, то есть собирали детей и пели им песни — «Смело, товарищи, в ногу», «Вихри враждебные веют над нами» и другие такие же — выяснилось, что девочка не такая, как все. Она пела. Подпевали все, так положено было. А она пела.

— Ну почему вы не пошли в музыкальное училище?

— Я даже не думала, что можно, и как-то никто не сказал. Знала, что есть культпросветучилище, но все детдомовцы после восьмого класса интерната шли в ГПТУ-5, и я тоже очень хотела поскорее пойти работать и стать независимой. Очень. К тому же то время — совсем другое, мне нельзя было вести себя: «Вы, быдло серое, идите в ПТУ, а я — звезда и петь пошла». Жизнь регулярно ставила на место.

Через девять лет досрочно выпустили мать, но душой ребенок к тому времени привязался к учительнице русского и литературы и классному руководителю Тамаре Ивановне Овсовой (Барановой). Уже потом, когда подошло 30 лет, это совсем переросло в родственные отношения со словами «мама» и «дочь». А то, что пела… тогда это было неважно.

— Вы участвовали в каких-то конкурсах, кастингах?

— Нет. Работала на заводе, с металлом, по вечерам — репетиции в хоре. Один раз, в 2008-м, на конкурсе талантов в честь 75-тилетия ЧТЗ я все же пела. Сначала отказалась, это дело молодых — в шоу участвовать. Но потом меня убедили: не имею права остаться в стороне, потому что директор моторного завода, Александр Иванович Кожевин, оборудовал для нас зал и вообще всячески поддерживал. Это было бы что-то типа предательства.

Без профессионального образования, Ольга Мохина все равно постоянно вращалась среди профессионалов. То в народном хоре ее ставили на запев вместо профессиональной певицы (в 20 лет), то она пела, когда это требовалось, с профессиональным оркестром при ансамбле танцев «Самоцветы» (сам ансамбль — самодеятельный, а оркестр при нем был именно проф). Там познакомилась с Элиной Анатольевной Болодуриной — сейчас декан музыкально-педагогического факультета ЧГАКИ, кандидат педагогических наук и Татьяной Васильевной Бурнатовой — доцент кафедры оркестрового дирижирования тоже в академии культуры и искусства, воспитывает лауреатов конкурсов различного уровня.

— Не хотелось бросить завод и уйти в… шоу-бизнес?

— Нет. В 20 лет, когда меня ставили на запев в народном хоре, я повела себя, как звезда. Руководитель хора Евгений Владимирович Степанов подозвал меня и сказал: «Все, спасибо, я в ваших услугах не нуждаюсь». После того, как подружка, которая тоже пела в этом хоре, отругала, я подошла к нему, извинилась. Сделала выводы. И больше не звездила ни перед кем, нигде, никогда. И никуда не хотела уйти.

Народный хор записал в Москве, в Останкино в 1985 году пластинку. Это была «последняя песня» — началась перестройка, и все остановилось. Биржа труда, потом пришлось очень туго.

— Но ведь у вас есть ваш голос, какие-нибудь халтурки, свадьбы…

— Нет, такого никогда не было.

Кстати, все подруги, кроме той, которая тогда посоветовала не фыркать, уже больше тридцати лет держатся вместе, все шестеро. Про Ольгу Ивановну говорят, что она — самый надежный, самый порядочный человек из всех существующих. Она особая. (Это, конечно, не сама про себя Ольга Ивановна так говорит. Это действительно одна из подруг, которая после выхода программы «Искры камина» Виталия Вольфовича с Ольгой Мохиной рискнула дать послушать диски и знакомой из газеты — за что ей отдельное спасибо).

…А на том конкурсе талантов, который прошел в 2008 году, Ольга Ивановна познакомилась с профессионалом по классу вокала Татьяной Владимировной Нечаевой. Она и настояла: «Надо записать диск, вы должны, вы обязаны». Потом записали второй. Сейчас готовится к выходу третий.

— Как проходит запись дисков?

— Легко. Все профессиональные подсказки звукорежиссеров учитываю, слушаюсь так сказать. Пишем быстро, это не угнетает

— Почему народные песни? Не романсы, например.

— У романсов другой абсолютно стиль, там повествование под музыку. «Дремучий» фольклор надо петь акапельно, но это сложно на концерте и в одиночку. А народные песни — это другое, особое исполнение, чувства особые. Они проголосные.

— С одной стороны песни или народная пляска вживую — это цепляет. Но современная жизнь и русское народное творчество…

— Вы знаете, все возродится, все вернется. Посмотрите на молодежь — она устала от грохота. Ведь в 20 лет дискотеки уже не интересны. До сих пор, как парни выпьют, они «Ой, мороз, мороз» орут, а не реп читают. Это все на генетическом уровне помнится, и никуда от этого не деться. Русские народные песни — жизнь всего народа в любое время.

Мы сидим с Ольгой Ивановной на ее маленькой кухне. Она прокручивает диск с записью концерта, который давала на свой юбилей, я пью кофе и думаю о том, как все изменилось. Сейчас, только даже если покажется, что у ребенка к чему-то склонность, его ведь изо всех сил «двигают». Конечно, это делают родители. А ведь там даже приглядываться не надо было.

На сцену поднимаются люди, признаются в любви, дарят огромные букеты. Председатель профкома сказала на редкость верно: «Ваши песни проникают в душу и просто переворачивают все внутри нас», — это не дословно, но близко.

Да, после ее песен слетает шелуха, которой старательно прикрываешься от чужих глаз и от себя, и уже не сможешь сказать: «Да это не мы такие, это жизнь такая». А на ее дисках надо писать DANGER (опасно): может быть, кто-то не хочет будить совесть и вспоминать, что он человек и вокруг — тоже живые люди. Мама Ольги Ивановны (та мама, которая учительница) приехала на юбилей из Москвы, ей за семьдесят, но еще работает в министерстве образования. Она плачет и говорит в наспех принесенный микрофон: «Спасибо вам за то, что вы так любите мою Олю».

…Я никогда не заслушивалась исполнительницами народных песен. Скажу честно: всех современных просто не люблю. А здесь такое стечение обстоятельств: очень открытый (без «шелухи») хороший человек, просто классный голос. Знакомые песни. Это не раскрашенная тетка скачет по сцене. Это совсем другое. Совсем. Очень искренне.