Звездный час. Олимпиадный тренер по астрономии — о том, как увлечь ребенка космосом
Экзамен по астрономии в школе — самый верный способ убить в ребенке интерес к предмету. В этом уверен олимпиадный тренер областной команды по астрономии, заместитель директора Государственного бюджетного учреждения дополнительного образования «Курчатов Центр», председатель жюри регионального этапа Всероссийской олимпиады школьников по астрономии Игорь Верховских.
-
Космос ближе. В Челябинске появился собственный современный астрокомплекс
-
Модель для «МАКСа». Школьница собирает самолеты и мечтает стать пилотом лайнера
Найти учителя
— Игорь Вячеславович, много ли южноуральских школьников всерьез увлекаются астрономией?
— Скажем так, астрономия — это нишевый предмет по определению, и массовости тут не будет. Чтобы ребенок полюбил небо, нужно совпадение трех вещей: темное небо, телескоп и свободный вечер. Обычно обстоятельства не складываются так ровно, поэтому картина такая: есть устойчивое ядро — несколько десятков детей, которые приходят, занимаются и показывают серьезные успехи. Но если говорить честно, то до уровня призера или победителя регионального этапа могут дорасти человек пятнадцать. До всероссийского финала доходят единицы.
— От чего зависит, заинтересуется ребенок звездами или нет?
— Массовый, если так можно выразиться, интерес к астрономии часто приходит от громкого астрономического события. Комета, затмение, запуск спутника, снимок Джеймса Уэбба — и на следующий месяц у меня очередь из юных исследователей неба! Но астрономия умеет быть модной ровно одну неделю. Наша задача — удержать ребенка на вторую.
— В школе астрономию сейчас преподают в рамках основного курса физики. Достаточно ли этого для базовых знаний?
— Школьный курс астрономии — это 34 часа по учебнику. Для общего развития этого достаточно. Например, чтобы знать, почему наступление зимы на нашей планете объясняется наклоном земной оси. Для олимпиадной подготовки этого критически мало, это даже не начало разговора.

— Как вы считаете, стоит ли возвращать астрономию в школьный аттестат?
— Нет. Обязательный предмет с аттестацией — это самый надежный способ добиться того, чтобы человек всю жизнь ненавидел звезды. Астрономия живет на добровольном восторге. Считаю, что для школы нужен гибрид: с одной стороны, это базовый модуль в естественно-научном цикле, чтобы каждый выпускник понимал, что такое световой год и почему космос — это не только про ракеты. А с другой — нужна глубина, но только в профильных классах, лицеях и допобразовании, где есть право не сдавать экзамен, а увлекаться.
Правда, есть условие, без которого вся эта красивая конструкция не работает. Это ставка педагога и нормальное количество часов в ней. Сейчас все держится на энтузиазме конкретного человека, а энтузиазм — ресурс невозобновляемый. Он выгорает примерно за 8–10 лет интенсивной работы. У меня, кстати, в этом году как раз 10 лет, как я занимаюсь олимпиадной астрономией. Так что я говорю это не как теоретик.
Но есть и хорошая новость. За последние несколько лет интерес среди педагогов к астрономии всё же вырос, появились новые молодые кадры. По крайне мере, «Курчатов Центр» всячески привлекает таких учителей к работе на наших программах.
— Как вы увлеклись астрономией и стали преподавать?
— Всё произошло случайно. В третьем или четвертом классе отец купил мне книгу Волкова «Земля и Небо»… и началось. В шестом классе собрал первый телескоп. До сих пор помню ощущение то ли чуда, то ли сказки: Галилеевы спутники Юпитера, а на завтра они уже не так стоят, как вчера. Это было первое, что я понял про науку: она не стоит на месте, даже если ты просто смотришь в дырку в картонной трубе.
После школы я надолго забросил астрономию. Так бывает: жизнь, учеба, работа, и небо как-то отодвигается на задний план.
В 2016 году я уже работал в системе образования, и мне дали проверить работы школьного этапа олимпиады. До сих пор так и проверяю.

Роботов не штампуем
— Игорь Вячеславович, растет ли в нашем регионе интерес к астроолимпиадам?
— Растет, и в последние два-три года этот рост перестал быть случайным. Мы наконец обратили внимание на среднюю школу — пятые, шестые и седьмые классы. Раньше в «Курчатов Центре» работали с теми, кто уже «созрел», а теперь поняли: если ждать, пока ребенок сам дойдет до олимпиады в десятом, многое упустишь.
Сейчас мы регулярно проводим межмуниципальный астротурнир, куда приезжают дети всех возрастов и со всей области, семейный астрономический вечер, куда приходят школьники пятых и шестых классов, а зачастую — всей семьей. Проводим дистанционную викторину, программы по астрономии для всех параллелей, учебно-тренировочные сборы для подготовки к региональному этапу, профильные выездные смены, и это дает результат. Недавно один из участников наших программ, пятиклассник Владимир Крылосов, занял третье место в финале конкурса «Шаг в будущее». Он у нас уже третий год занимается. И это не исключение, это тенденция.
Тут надо сказать важную вещь, о которой часто забывают: для детей 5–7-х классов их увлеченность астрономией — это наполовину дело родителей. Привезти ребенка ночью в поле, купить первый бинокль, не отмахнуться от глупых вопросов, согласиться на то, что ребенок в субботу не пойдет в гости, а поедет на турнир, и так далее. Без этого родительского «да» ничего не работает, и я, честно говоря, очень благодарен тем семьям, которые это «да» говорят.

— Как меняются сами олимпиады — уровень сложности заданий, темы?
— Уровень сложности вырос кратно. Задача, которая в начале нулевых была на всероссийском финале, сегодня на региональном отборе, и это правильно. Хорошо, что проверяют теперь не на «знаешь», а на «думаешь».
— Как наши олимпиадники выглядят на фоне других регионов?
— Здесь без иллюзий. Мы не Москва, не Санкт-Петербург, не Новосибирск, где есть профильные вузы, обсерватории, сильные школы, а главное — тренеры, которые сами когда-то решали это на всероссийском уровне. Наши ребята обычно становятся призерами и победителями регионального этапа, в лучшие годы — призерами Всероса. Международный уровень (IOAA) — для региона это уже сверхзадача, туда доходят единицы по стране, и это требует совсем другого ресурса.
Причина разрыва между регионами кроется не в таланте детей. Дети у нас такие же, как в столицах. Разница в плече наставничества. В столичных городах ребенок приходит заниматься астрономией в среду, где его уже ждет команда преподавателей, решавших эти же задачи пять лет назад и знающих все подводные камни. У нас такой человек часто один. Это и есть наша главная проблема, наш главный риск.
Однако у нас есть скрытое преимущество: мы не штампуем олимпиадных роботов. У нас ребенок чаще приходит сам, по любви, и иногда это дает прорыв там, где «обработанные» сильной системой останавливаются.
— Куда поступают ваши ребята-олимпиадники?
— Статистика у нас честная, без прикрас. Из всех учеников, которые уже окончили вузы, только один из трех остался в астрофизике, но это нормально. А вот география обширная. Те, кто занимался на достаточно успешном уровне и поступал на астроспециальности, разлетелись по всей стране. Поступили в МФТИ, казанский физфак, Уральский университет, питерский физфак, МГУ. Я, честно говоря, рад, что в их дальнейших успехах есть частица моей работы. Это, наверное, и есть то, ради чего всё затевалось.
Для тех, кто ушел в смежное (data science, прикладную математику, IT, приборостроение, инженерию), астрономия оказалась тем, чем и должна была быть: школой мышления, где главное — это данные и модели. Умение вытащить слабый сигнал из шума — это буквально и про наблюдение туманности, про любой датасет, с которым этот человек потом будет работать всю жизнь. Разница только в том, что в первом случае он мерз в поле, а во втором — нет.

Прививка от манипуляций
— Коснемся финансовой стороны вопроса. Насколько затратно оснастить класс и лабораторию для уроков астрономии?
— Часто думают, что нужен большой телескоп за миллион рублей. Это не так. Минимальный рабочий набор — пара приличных биноклей, один-два рефлектора системы Добсона на 150 мм — это лучший учитель неба, и он стоит как смартфон. Еще нужны звездные карты и ноутбук с бесплатным планетарием. Для практических занятий в классе требуются фонарик, мячик и линза, чтобы своими руками построить фазы Луны и затмения. Стоимость простых биноклей и карт копеечная, а работают они иногда лучше, чем дорогие «игрушки с моторчиком».
Настоящая статья расходов — это выезды. Автобус, ночевка, чтобы увидеть темное небо в 40 километрах от города, страховка, разрешительные бумаги.

Фото Александра Казанцева, предоставлено пресс-службой «Курчатов Центра»
И главное: телескоп без педагога — это просто очень дорогой экспонат. Правильный порядок затрат такой: человек, выезд, оптика и только потом всё остальное.
— Не все ребята, которые занимаются астрономией, станут победителями олимпиад. Зачем ребенку изучать небо, что это ему даст?
— Назову, пожалуй, три вещи, которые больше не дает почти никакая область знаний.
Первое — мышление масштабами. В астрономии интуиция бесполезна и даже вредна, поскольку она на всё время подсказывает неправильный ответ. Единственный выход — сесть и посчитать. Второе — работа с погрешностью. В астрономии почти никогда нет точного ответа, есть оценка и ошибка. Это, на мой взгляд, лучшая прививка от манипуляций, с которыми ребенок будет сталкиваться в жизни. Один раз посчитавший погрешность потом всю жизнь настороженно смотрит на любое «исследование показало».
Третье — терпение. Небо не подчиняется расписанию. Туманность не появится по звонку, ей нужно двадцать минут темновой адаптации и ваше молчание. Подросток, научившийся этому, получает навык, который потом пригодится ему буквально везде.
Плюс астрономия бесстыдно протаскивает физику, математику, программирование и английский, причем всё сразу, и ребенок не замечает, где закончилась одна наука и началась другая. Отдельный бонус: она очень аккуратно лечит эгоцентризм. Для подростка это, поверьте, терапевтическая процедура.

— Как проще всего заинтересовать детей занятиями и почему бывает сложно удержать их в предмете?
— Заинтересовать очень просто, и это бесплатно: не рассказывать, а дать увидеть. Одно наблюдение Сатурна в телескоп стоит семестра лекций, и никакая презентация с ним не конкурирует. Дети совершенно не верят картинкам из интернета. И правильно делают, они сами умеют их генерировать. Им нужна своя точка с кольцами: кривая, дрожащая, размытая, но собственная. После этого ребенка не оторвать.
А сложности… Их четыре, и все системные. Первая — свет города. Мы физически отрезаны от объекта изучения, и это не решается мотивацией, а только деньгами (выезды) и расстоянием. Вторая — экран. Из-за жизни с гаджетами дети приучены держать внимание на объекте максимум 15 секунд, а у нас для наблюдения за объектами на небе нужны 20 минут темновой адаптации. Третья и самая сильная — родители, которые говорят, что астрономия — это не профессия, незачем тратить на это время. Поверьте, это страшнее облачности.
Есть и объективные препятствия. Это возраст. К нам приходят в седьмом классе, а уходят в девятом на подготовку к экзаменам. Это нормально, но каждый раз немного больно.
— Что самое трудное в работе олимпиадного тренера?
— Самое трудное в этой работе — молчать, когда видишь, что ученик идет не туда, и дать ему сходить туда самому, вернуться и понять. Это, я бы сказал, профессиональное самоистязание. Но когда видишь, как у ребенка загораются глаза оттого, что он сам решил задачу, понимаешь: всё не зря.
Поделиться



