Танки вместо социалки. Чем чревата милитаризация Германии

Германия наращивает производство вооружений, пока ее гражданские предприятия разоряются и сокращают рабочие места. Чем это может обернуться для населения и страны?

Увольнения на потоке

Так, в марте 2026 года химический концерн Lanxess объявил о планах сократить 550 должностей, примерно две трети из них в Германии. Его выручка за 2025 год снизилась на 10,9%, до 5,67 млрд евро. Дорогая энергия, слабый спрос и необходимость реструктуризации привели к необходимости вводить режим жесткой экономии. Положение Lanxess нельзя назвать катастрофическим. Во втором квартале 2026 года продажи выросли на 6,5% относительно предыдущего года. Но отдельный удачный квартал еще не означает завершения трудных времен, и компания продолжает сокращать расходы.

В масштабах отрасли восстановление также остается неустойчивым. По июльской оценке объединения VCI, производство немецкой химической и фармацевтической промышленности в первом полугодии сократилось примерно на 3%. Среди основных проблем сектора аналитики называют слабость европейского спроса и расширение азиатского производства, постепенно замещающего европейские поставки. Предприятиям приходится одновременно искать покупателей, снижать себестоимость и убеждать инвесторов, что новые мощности вообще понадобятся.

Что же касается Германии в целом, то для нее, как для государства, рассчитывающего восстановить промышленный рост, такие предприятия должны были бы стать предметом особого внимания. Однако самый быстрорастущий государственный спрос направляется в другую сторону.

На военные рельсы

Производители оборонной продукции вступают в свой золотой век. За первое полугодие 2026 года выручка Rheinmetall увеличилась на 39%, до 5,23 млрд евро, а операционная прибыль показала взрывной рост на 74%. Расширение происходит также в производстве бронетехники, боеприпасов и систем ПВО. У производителя военной электроники Hensoldt стоимость новых заказов за тот же период удвоилась, достигнув €2,81 млрд; накопленный портфель превысил €10 млрд. Здесь главная проблема состоит лишь в том, чтобы успеть произвести уже заказанную продукцию.

Разумеется, нельзя сказать, что оборонные компании отняли покупателей у химических заводов. Проблемы гражданской промышленности возникли задолго до нынешнего перевооружения. Но они показывают, насколько неодинаковые условия складываются внутри одной экономики.

Для части предприятий государство создает дополнительный рынок и обеспечивает перспективу расширения. Другие должны приспосабливаться к высоким издержкам и международной конкуренции, рассчитывая прежде всего на собственные силы. Новая промышленная политика помогает расти тем, чья продукция соответствует новым приоритетам правительства, а восстановление конкурентоспособности остальных автоматически из этого не следует.



Эльдорадо оборонки

Масштаб выбора хорошо виден в государственных финансах. В проекте бюджета на 2027 год расходы министерства обороны предполагается увеличить с 82,7 млрд евро до 109,7 млрд. На него приходится 27 млрд из 30,9 млрд общего номинального прироста основного федерального бюджета, или примерно 87%. Этот расчет не включает отдельные специальные фонды, но весьма точно показывает направление изменений внутри обычного бюджета. Одновременно правительство предусматривает меры экономии, включая ведомственную цель сокращения расходов на 1%. Для одних направлений открывается пространство для расширения, для других продолжается поиск возможностей сэкономить.

Предпочтение обороны закреплено и в правилах заимствований. Основной закон позволяет исключать из расчета долгового ограничения расходы на оборону и ряд связанных направлений безопасности в части, превышающей 1% ВВП. Таким образом, государство получило возможность занимать на эти цели значительно больше денег.

Сам принцип имеет исключительно политическую природу, а для экономики в целом он означает, что назначение продукции отдельно взятого предприятия будет влиять на доступность для него финансовых ресурсов и напрямую определять его коммерческую окупаемость.

«Капитал перестает быть нейтральным. В результате постепенно возникает две стоимости капитала: для бизнеса, соответствующего государственной промышленной политике, и для всех остальных», — делает вывод Ольга Сорокина, основатель международной юридической компании 02 Consulting.

Именно последствия такого выбора критикует Мартин Ширдеван, представитель Die Linke и сопредседатель левой фракции Европарламента. В материале от 12 июня 2026 года «Повышать зарплаты и инвестировать, а не перевооружаться и урезать расходы» он предупреждал: временные послабления в европейских бюджетных правилах создают возможности для увеличения военных затрат, но после возвращения ограничений под давление могут попасть государственные услуги и социальные выплаты.

Военщине — зеленый свет

Для бизнеса новые бюджетные приоритеты имеют последствия уже сегодня. Крупный многолетний заказ позволяет рассчитать загрузку оборудования, организовать подготовку сотрудников и договориться с поставщиками. Если покупатель платит авансом, часть производства финансируется еще до поставки готового изделия. Например, компания Hensoldt прямо связывает улучшение своего скорректированного свободного денежного потока в первом полугодии с полученными авансами. Хотя сам показатель оставался отрицательным, заказчики помогали компании покрывать потребность в средствах при расширении бизнеса. Для предприятия это существенно надежнее, чем сначала построить производство, а затем надеяться найти достаточное количество покупателей.

За государственным спросом следуют и специальные финансовые инструменты. В июне 2025 года Европейский инвестиционный банк увеличил программу финансирования поставщиков оборонной промышленности через банки-посредники с 1 до 3 млрд евро. Первое соглашение с Deutsche Bank предусматривало предоставление ему кредита на 500 млн евро, который должен был поддержать финансирование соответствующих проектов и оборотного капитала общим объемом 1 млрд.

Поддержка распространяется на европейские предприятия, включая малый и средний бизнес в цепочках поставок. Оборонный приоритет, таким образом, выражается одновременно в заказах и в организации доступа к деньгам. При прочих равных условиях более предсказуемая выручка снижает риск проекта и облегчает привлечение капитала, и именно в этом для предприятий оборонной промышленности и всех остальных отраслей создаются неравные условия. В конце концов промышленная политика меняет не только объем поступающих в экономику денег, но и условия, на которых разные предприятия могут ими воспользоваться, предоставляя преимущества одним и создавая сложности для других.



Конверсии — задний ход

По мнению экспертов, мобилизация промышленности будет иметь свою цену и изменит облик немецкой экономики. В Гёрлице бывший вагонный завод Alstom переходит на военное производство под управлением KNDS. К июню 2026 года там переоборудовали больше половины производственной площади, начали изготовление корпусов и элементов башен Leopard 2, а также модулей Boxer. Компания рассчитывала довести численность работников до 400 человек к концу года. Производственная площадка сохраняется, квалификация ее сотрудников получает применение, город избегает части потерь, которыми грозила реструктуризация.

Еще в 2024 году Continental и Rheinmetall договорились содействовать трудоустройству работников, затронутых перестройкой гражданского производства. В частности, речь шла о возможности перехода до ста сотрудников площадки Continental в Гифхорне на предприятие Rheinmetall в Унтерлюсе. Такие соглашения позволяют людям сменить работу, не проходя через длительную безработицу. Для людей, чьи рабочие места удалось сохранить, польза такого решения вполне понятна, но ведь не все предприятия могут перейти на производство военной продукции.

Успешное трудоустройство отдельных работников еще не равнозначно отсутствию последствий для развития экономики. Химическая промышленность Германии без фармацевтики в 2025 году обеспечивала около 342 тысяч рабочих мест и 158,4 млрд евро выручки. Она поставляет материалы другим производителям, поддерживает исследования и формирует спрос на оборудование, транспорт и инженерные услуги. Закрытие производства способно ослабить целую сеть связанных предприятий. Чтобы компенсировать такие потери, недостаточно сообщить о нескольких новых военных заказах, необходимо учитывать число созданных рабочих мест, их расположение, требования к квалификации и последствия для поставщиков.

Кроме того, взаимозаменяемость работников и производственных линий имеет свой разумный предел. На первом этапе военные заказы действительно могут использовать простаивающие мощности и высвобождающихся работников. В таком случае они увеличивают выпуск без непосредственного вытеснения гражданского производства. Но по мере расширения возникают другие ограничения. Инженеры, специалисты по электронике, строители и производственное оборудование нужны многим отраслям одновременно.

Если оборонный заказ позволяет предложить более устойчивую загрузку и оплату, ресурсы будут перемещаться в его сторону. Это рациональное поведение отдельного предприятия. Для государства остается вопрос, насколько милитаризация экономики окажется удачной стратегии в долгосрочном отношении. «Любой экономист знает: каждый дополнительный евро, направленный в одну отрасль, невозможно одновременно инвертировать в другую», — отмечает эксперт Ольга Сорокина.

Госдолг растет, но танки будут

Особенно легко ошибиться, когда аргументом становится само появление новых рабочих мест. Оружейный завод производит продукцию, выплачивает зарплаты и создает добавленную стоимость. Его расширение отражается в ВВП. Но завод электротехнического оборудования, модернизация железной дороги или строительство энергетической сети тоже обеспечивают занятость. При этом результат гражданских вложений способен годами снижать издержки множества компаний. Произведенные танки и системы ПВО, будучи на службе в армии, уже не производят дополнительного дохода.

Международные исследования также не дают оснований считать перевооружение способом, который автоматически оплачивает сам себя. В апрельском анализе 2026 года МВФ отмечает, что увеличение военных расходов поддерживает спрос и выпуск, но эффект существенно зависит от финансирования, структуры закупок и доли импорта. Как утверждает это исследование, средние показатели таковы: повышение военных затрат примерно на 2,7% ВВП приводят к росту государственного долга на 7% за три года. Иными словами, рост военного производства вполне может обернуться ухудшением бюджетного положения.
Кроме того, вооружение создает обязательства после приобретения. Ему необходимы персонал, ремонт, запасные части и модернизация. Эти расходы не исчезают благодаря тому, что первоначальный заказ поддержал национального производителя. Чем больше систем приобретено, тем труднее будущему правительству сократить затраты на их содержание без потери уже вложенных средств. Сегодняшний промышленный стимул превращается в одну из постоянных потребностей завтрашнего бюджета, и, соответственно, означает рост бюджетных расходом в будущем.

Десоциализация по-германски

Между тем гражданская инфраструктура Германии уже сегодня требует крупных вложений. По опубликованному в июне 2026 года исследованию KfW, муниципалитеты оценивали накопленную потребность в инвестициях в 231,2 млрд евро. Из этой суммы 68,9 млрд приходилось на школы и 53,7 млрд на дороги. Около 30% муниципалитетов сообщали, что не могут обеспечивать текущее содержание транспортной инфраструктуры либо обеспечивают его лишь в небольшой степени. Это затрагивает повседневную жизнь граждан и работу бизнеса одновременно.

Для производителя дорога с ограничением движения или ненадежный транспорт — это вполне конкретные материальные издержки, даже если они не входят в счет за электричество. Но что более важно: осознанное и спланированное снижение качества социальных услуг, в том числе финансирования школ и ремонта дорог, в угоду оборонной промышленности ставит под сомнение базовые принципы социального государства. И даже более того: наём инженеров оборонной компанией не решает проблему подготовки кадров для остальных отраслей. Прибыль поставщика военной электроники не заменяет ремонт дорог и развитие электросетей.

«Если эти задачи будут откладываться, государство рискует поддерживать все более благополучный оборонный сектор на фоне ослабления гражданской экономики, из доходов которой предстоит финансировать его дальнейшие заказы. Именно это может привести к постепенной деиндустриализации отдельных производств, особенно в Германии и соседних промышленных экономиках», — считает Екатерина Новикова, доцент кафедры экономики РЭУ им. Г.В. Плеханова.

Последствия милитаризации экономики будут иметь накопительный эффект: один проект модернизации отложат, от другого откажутся, третье производство окажется выгоднее расширять за рубежом. Неизбежно наступит момент, когда новые экономические приоритеты правительства повлияют на каждого немца: кому-то придется отложить поход в поликлинику, другие станут жаловаться на падение уровня образования в школах, третьи заметят, что ремонт дороги около дома из года в год откладывается.

Одновременно оборонные компании продолжат сообщать о новых контрактах. Их финансовые показатели станут выглядеть намного лучше, чем состояние отраслей, десятилетиями обеспечивавших немецкое благосостояние. Но в этот момент уже будет поздно что-то менять: вместо социальной экономики Германия уже перейдет на рельсы военной мобилизации, и сойти с них будет крайне сложно.