Время роз для Бродского

В рекламе закрытого показа фильма «Полторы комнаты» о Иосифе Бродском, который состоится на первом канале в пятницу, Александр Гордон произносит: «Я догадывался, что Бродский у каждого свой, но не знал, что настолько». У тех челябинцев, что собрались позавчера вечером, чтобы отметить семидесятилетие поэта в зале Нового художественного театра, большой разницы в восприятии поэзии юбиляра не замечалось.

Конечно, песни на стихи Бродского (цикл «Песни дома Мурузи»), исполненные автором музыки — композитором, бардом Николаем Якимовым, которому довелось жить в соседнем с поэтом подъезде, отличается от песен, исполненных Евгением Биринцевым, записей песен Евгения Клячкина и Александра Мирзояна. Но не настолько, чтобы вызывать споры.

Да и публика на дискуссии не была настроена на литературоведческие разговоры. Слушали записанные в авторском исполнении стихи и воспоминания Иосифа Александровича, сделанные в разные годы, смотрели кадры из фильмов о Бродском, фотографии. Узнавали подробности биографии нобелевского лауреата, пятого по счету среди российских литераторов…

Зрителей было по меркам зала НХТ много, по крайней мере свободных стульев не осталось, то есть где-то человек шестьдесят—семьдесят. И это — без афиш и вообще какой-либо раскрутки.

И никакого учреждения или какого-либо общественного объединения за организаторами не стоит. Есть два человека — поэт Ирина Аргутина и книгоиздатель Владимир Лурье, которые сочли нужным отметить юбилей поэта, написали сценарий, договорились с Новым художественным театром о помещении, пригласили зрителей.
И ведь получилось!

Получился в результате всего, что предложили увидеть и услышать создатели вечера, внешне сдержанный, но по сути страстный рассказ о, казалось бы, неравном противостоянии государственной системы с гением. Все, что можно было применить против поэта, виноватого лишь в том, что талантлив и внутренне свободен, было на него обрушено: суд, психушка, ссылка, запрет на печатание… Вплоть до изгнания из страны. Разве что расстрела не было… Но жить пришлось «к равнодушной отчизне прислонившись щекой».

Когда участников вечера пригласили к «свободному микрофону» — поделиться своими мыслями о творчестве Бродского, прочитать любимые стихи, одна женщина, кстати, библиотекарь по профессии, рассказала, что Бродским ее заинтересовала дочь, попросившая купить ей сборник. Мама пришла в магазин, а там на выбор столько сборников названного дочерью поэта, что женщина растерялась. И вот пришла на вечер, вдохновилась узнанным и теперь углубится в творчество Бродского.

Вот такая прямая польза может быть от вечера, добровольно, по зову, как говорится, сердца организованного и осуществленного совсем небольшой группой энтузиастов. В отношении к Бродскому читатели нашей страны пережили несколько этапов: вынужденного незнания о поэте, самиздатовско-кассетный, свободного доступа.

И вот теперь наступил юбилейно-пафосный: все, кажется, федеральные телеканалы поставили в сетки передач программы и фильмы о Бродском, кто старое что-то перемонтировал, а кто-то и подготовил новый полновесный рассказ о нобелевском лауреате, умершем четырнадцать лет назад, то есть пятидесяти шести лет отроду.

На вечере, о котором идет речь, совсем не пафосном, искреннем, прозвучало немало строк юбиляра. И тех, что у всех на слуху: «Если выпало в Империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря…», «Ни страны, ни погоста не хочу выбирать, на Васильевский остров я приду умирать…», и совсем малоизвестных.

А мне почему-то хочется закончить репортаж с вечера стихами другого русского поэта, тоже выброшенного в свое время страной за ее пределы, — Игоря Северянина: «Как хороши, как свежи будут розы, моей страной мне брошенные в гроб!».