Поздняя любовь увлекающегося человека

Замглавбуха втолкнула в кабинет начальника не понимающего зачем его вызвали сотрудника и победным голосом, словно сообщая о разоблачении как минимум врага народа, прокричала: «Он зарабатывает больше вас!».Начальник сообразил:

— Он подает рационализаторские предложения, вот и зарабатывает много.

— Но ведь больше вас! — Не могла успокоиться замглавбуха.— Я не рационализатор, а он — да. И вообще идите, не мешайте работать. Хороший был начальник, другой такого несоответствия табелю о рангах мог бы и не потерпеть.

Это не рассказ об изобретателе и рационализаторе. Сегодня Николай Перевозчиков интересен нам с другой, неожиданной для многих, кто знает Николая Ильича давно, стороны.

Вообще этот человек настолько подходит для рубрики «Виражи жизни», что никого подобного ему по биографии в ней за многие годы не встречалось.

Подробно останавливаться на каждом этапе пути этого человека, тем более перечислять все места его работы — газетной страницы не хватит. Попробуем не упустить хотя бы главное.

До четырнадцати лет мальчик болел ревмокардитом и был прикован к кровати. Ничего не оставалось, как читать. Много и не по возрасту. Писатели, оказавшие наибольшее влияние, Горький и Джек Лондон. От первого осталось убеждение, что надо пойти в люди, исходить Россию пешком. От второго — преодолевать все препятствия, встающие на пути, и в первую очередь — собственные слабости.

Годам к четырнадцати болезнь отступила. И начались странствия и преодоления. Причем рука об руку, поскольку странствия носили не географический смысл, а смену впечатлений, а препятствия для преодоления нашему герою и так жизнь подставляла, но он еще и искал их.

Например, поняв в первый же день работы на заводе железобетонных изделий, что его заманили на участок, откуда бегут все, иначе не выжить, вспомнил героев Джека Лондона и выстоял.

Был спортсменом, служил в армии, работал автослесарем. Еще не окончив механический техникум, поднимался по служебной лестнице инженерных должностей.

Был одним из учредителей фирмы, специализирующейся на производстве средств защиты, в том числе и противопожарной. Партнеры в трудное кризисное время конца девяностых покинули предприятие, а Николай Ильич сумел развернуться. Сейчас Перевозчиков глава фирмы «Щит» и гордится тем, что оборудование, смонтированное «Щитом» в театре оперы и балета практически из ничего, погасило возгорание, когда оно в театре случилось.

В это же время у Николая Перевозчикова ширился круг увлечений. Большинство из них, естественно, родом из детства… Когда-то рисовал, потом случайно купил икону, начал потихоньку собирать иконы. Интересовался археологией, собрал небольшую, но заметную коллекцию предметов разных времен. Любовь к чтению вылилась в тягу к литературному творчеству: пишет детские стихи, принимает участие в издании журнала для детей «Подорожник». В юности занимался в литературном объединении «Прогресс» у Юрия Петровича Абраменко, сейчас готовит к изданию книгу прозы...

Ну вот, видите, сколько места уже отдано на беглое перечисление занятий и увлечений Перевозчикова, а до главного, что, собственно, и стало причиной того, что он стал героем рубрики «Виражи жизни», еще и не дошли.

Второго августа в областном краеведческом музее открылась выставка «Промышленность и природа Урала». На первый взгляд весьма скромная: полсотни небольших холстов, картонов, графических листов, в основном индустриальных пейзажей.

Но при более внимательном рассмотрении можно было отметить высочайший класс мастерства авторов неброских работ. И неудивительно: на этикетках стояли имена давно завоевавших авторитет в профессиональных кругах живописцев и графиков. Рядом имена не столь широко известных мастеров, ничуть знаменитостям в мастерстве не уступающих. С большим вкусом и пониманием подобранная экспозиция.

Выставка из частной коллекции Николая Перевозчикова. Того самого.

Оказалось, что живопись и графика — совсем недавнее увлечение бизнесмена. И появилось оно, можно сказать, случайно. Года полтора назад фирма «Щит» устанавливала противопожарное оборудование в областном музее искусств. Выставочная деятельность музея на это время не приостанавливалась. И как бы между делом шли разговоры с директором музея Станиславом Ткаченко, с искусствоведами о художниках, о том, какими путями их творения приходят к людям, ну и так далее.

Перевозчиков загорается быстро. Сейчас у него уже более тысячи работ, купленных им у местных мастеров или их наследников.

Николай Ильич не искусствовед, ориентируется на свой вкус, прислушивается, конечно, и к советам профессионалов. Но больше всего доверяет собственному чутью. Рад, когда знакомится с новым для себя мастером, работы которого придутся по сердцу. Тот закупает работы с размахом, чувствует себя спасителем, без которого работы художника могут сгинуть, не дойти до зрителя.

Он говорит, что занялся собирательством потому, что увидел, как начиная с девяностых, когда практически прекратились государственные заказы и художники искали хоть какой-то выход из безысходности, произведения стали уходить из нашего края за рубеж, в Москву, в Екатеринбург…

В родных городах, даже в челябин-ских музеях нет ни средств для закупки новых произведений, ни выставочных площадей в достаточном количестве, ни даже места в хранилищах.

— А что останется нам, нашим детям? — спрашивает Перевозчиков.

Он возмущается российскими бизнесменами, которые тратят бешеные деньги на кутежи за рубежом, но при этом пальцем не шевельнут, чтобы сделать что-то доброе для родной страны. Например, для ее искусства.

— А вообще частное коллекционирование у нас распространено?

— Есть. Попадаются очень хорошие работы. Но чтобы целенаправленно… Они, в основном, для себя собирают.

— Есть собирательство, а есть рынок.

— Нет, это не для меня. Рынок — вообще-то нормальное явление. Но у меня другая задача. У меня уже просили продать одну из работ, выставленных сейчас в краеведческом музее. Нет, я не продаю. «Ну, — говорят, — ради исключения». Нет. Сегодня исключение, завтра правило. Может быть, со временем, когда надо будет чистить коллекцию, то что-то второстепенное продам. Но пока коллекция в стадии становления, нет. Пока я ставлю задачу сохранить ценное, чтобы после меня смогли это увидеть.

— А нет мечты создать свой выставочный зал?

— Мне пока финансовые возможности не позволяют. Хотя было бы неплохо. Но своя картинная галерея будет убыточной, а ее еще поддерживать надо.

— В Челябинске много ли любителей изобразительного искусства, которые постоянно ходят на выставки?

— Тут, по-моему, есть проблемы. Существует определенный круг людей, но для миллионного города он маловат.

Мы разговариваем с Николаем Ильичем о трудностях, которые встречаются на пути развития нового для него дела. Он говорит:

— Я всю жизнь себе что-то доказываю: ставлю преграды и преодолеваю. Я и во главе фирмы встал не потому, что мне власти хотелось, а, в конце концов, делом доказать, что могу поднять ее. Опыт-то руководящей работы у меня был. Ну вот, дело идет помаленьку. Сейчас задача состоит в том, чтобы собрать лучшие работы наших художников, которые остались свободными. Будем с издательством «Аркаим» выпускать альбом этих работ, причем подарочный.

— А семья не протестует против нового вашего увлечения? Ведь на деньги, что вы тратите на коллекцию, можно бы дом построить, детей за рубежом выучить, да мало ли что еще… А так деньги уходят из семьи.

— Большого энтузиазма мое увлечение не вызывает, но протеста явного тоже нет.

— Чем бы папа ни тешился… Не боитесь ли, что потом это собрание пойдет с молотка?

— Не боюсь. Во-первых, я хочу, чтобы дочери получили второе образование — искусствоведческое, потом в завещании напишу, что они не имеют права в пределах пятидесяти лет продавать эту коллекцию. Я не для того собираю, чтобы потом все это разбазарилось, разошлось. В крайнем случае я могу просто передать все это в картинную галерею. Хотя им и то, что сейчас есть, хранить негде. Передам, но при условии, что не менее трех-четырех раз в год собрание должно выставляться. Его видеть должны! Для того и собираю.

Между прочим, ни одного из уже имеющихся увлечений Николай Ильич не оставил.

Невольно вспоминаешь Достоевского: «Широк русский человек. Я бы сузил».

Но разве такого, как Перевозчиков, можно «сузить»?