Укол ёлочной иголкой

«Театра нет» в мастерской новой пьесы «Бабы».

Если на обсуждение Госдумы будет представлен, а потом и принят закон, предложенный Владимиром Жириновским, о запрете употребления в средствах массовой информации слов иностранного происхождения и учреждении соответствующих штрафов за это, я уже не смогу объяснить читателям «ЮП», что такое «вербатим». Денег не хватит. Поэтому и спешу высказаться о недавней премьере театра-мастерской современной пьесы «Бабы».

Мы вообще-то не раз уже пользовались этим словом и объясняли читателям, что оно означает. И чаще всего это было связано со спектаклями именно театра «Бабы», потому что этот вид театрального представления для коллектива, руководимого заведующей кафедрой театрального искусства ЧГАКИ, профессором Еленой Калужских, наиболее характерен.

Выхвачено из жизни

Вообще-то werbatim — слово древнее, латинское. Означает оно в прямом переводе «дословно». Но сейчас оно стало еще и театральным термином, обозначается им относительно новый вид сценического искусства — документальный театр, получивший распространение в конце XX — начале XXI веков. В наше время то есть.

Спектакли werbatim отличаются от остальных тем, что в их основе лежит не пьеса, сочиненная драматургом, они полностью состоят из реальных монологов или диалогов обычных людей, услышанных, записанных и воспроизводимых актерами.

Впервые челябинцы познакомились с театром вербатим на фестивале «Камерата». Причем знакомство началось с «Кислорода» Ивана Вырыпаева, тогда мало еще кому, кроме узких кругов особо продвинутых энтузиастов остро современного театра, известного Театр. doc. Сейчас Иван Вырыпаев знаменитый не только театральными постановками, но и фильмами «Кислород», «Эйфория», «Танец Дели». Так что вкус к вербатим начался для челябинцев с высокой точки отсчета.

И — началось. Челябинские театры, не все, конечно, но наиболее чуткие к темам, сюжетам, интонациям, которые не придуманы, а услышаны от тех, кто рядом, или просто подслушаны, стали пробовать себя в новом виде сценического зрелища.

Это оказалось не так просто, как могло бы представиться. И выбрать наиболее важное и характерное для времени из потока быстротекущей жизни непросто и не сбиться при этом к привычной театральности или, наоборот, не засушить тему в угоду документальности, найти точную пропорцию в интонациях…

Одним из первых примерил на себе вербатим театр «Бабы» ЧГАКИ. Четыре молодые женщины под руководством своего педагога Елены Калужских начали с постановки «Дворовой девчонки» англичанки Ребекки Причард, после представления которой зрители не покидали зал, а начинали дискуссию (причем, как правило, сами) о наркомании, подростковой преступности и тому подобном, что волнует не только жителей лондонской рабочей окраины, но обитателей любого практически уголка света. И Челябинск не исключение.

Потом были «Солдатские письма», созданные Еленой Калужских по подлинным письмам воинов, ее же «Ты мне долго будешь сниться», «Там, где нет солнца» — записанные песни, речитативы женщин народов Крайнего Севера.

Эти четыре спектакля подготовлены с актрисами того состава «Баб», который существует с двухтысячного года, представляют из себя первую часть проекта «Театра нет».

Четыре снежинки

А недавние премьеры «Смешанные чувства» и «Театра нет» — уже вторая часть проекта, где материал для спектаклей собирали студенты ЧГАКИ.  Есть авторы идеи, есть консультант проекта — московский драматург Алексей Зензинов, есть довольно большая творческая группа.

Четыре снежинки, закрепленные на стенах игровой комнаты в детском саду, пара гирлянд флажков да цепочка разноцветных электролампочек…

Плюс елка, до того типовая — «как у всех», что заранее скучно. Но для четырехлетней девочки из детского сада — ожидание праздника уже праздник.

Девочка неуклюжая, никакими талантами не одаренная, для воспитательницы — сплошная помеха в подготовке праздника, который — не для нее. У нее свои заботы, как и у музыкальных работниц.

Конфликт между девочкой и воспитательницей, казалось бы, из-за ничего, по мнению взрослого человека, перерастает в нечто глобальное, оставившее след в душе ребенка на всю жизнь. Это самые, как оказалось, сильные, не ушедшие в тень воспоминания. А всего-то укол елочной иголкой…

Эти  подслушанные в жизни и воспроизведенные на сцене монологи — по сути трагические. И другие. Женщина вспоминает, наверное, самый светлый случай из своей, скорее всего, не очень насыщенной событиями жизни. Она шла мимо театра, и вдруг какой-то мужчина предложил ей свободный билет. И она оказалась совершенно неожиданно там, где никогда не была раньше — на празднике для души…

Вот так — по мелочам, казалось бы, по эпизодам, по деталям складываются картинки жизней.

Для тех, кто знает театр «Бабы», назовем участниц спектакля. Четырехлетнюю Машу играет Наталья Сколова, воспитательницу Изольду Алла Точилкина, музыкальных работниц Айгуль Редреева и Ирина Данилова.

Как играют? Вспомним перевод слова werbatim: дословно. То есть стараясь соответствовать тому, как воспоминания советских времен звучали в устах тех, кто их поведал.

То, что линия спектаклей-вербатим будет продолжаться и развиваться, говорит уже состоявшийся факт: эстафету от актрис — преподавательниц (а все члены театра «Бабы» работают в ЧГАКИ) приняли студенты, подключившиеся к работе над сценарной основой спектаклей. И это, наверное, найдет свое отражение в фестивале «TeАrt», первый из которых откроется 10 марта нынешнего года. Это будет смотр выпускных спектаклей творческих вузов. Уже сообщили о своем участии учебные заведения Улан-Удэ, Красноярска, Новосибирска, Екатеринбурга, Санкт-Петербурга…

Ирина Моргулес,
фото Вячеслава Шишкоедова