Бах на курае

Впервые волшебные звуки курая он услышал в три года. После этого кураем для него становилась уже любая дудочка. Но у кого учиться играть? Среди предков будущего музыканта не было именитых кураистов. Однако в музыку все были влюблены самым отчаянным образом.

Патефон стоимостью в один дом

С любовью и не без гордости Роберт рассказывает о своем дедушке Тухватулле, для которого мирное время после войны началось со звуков патефона, совершенно очаровавшего бывшего солдата. Близкие и знакомые не могли поверить: совсем помешался, дескать, Тухватулла, продал целый дом и купил какую-то заводную игрушку...

Что было делать дальше? Зиму худо-бедно пережили с молодой женой в бане. Но музыка уже творила свои чудеса, и будущей весной был отстроен новый, еще более просторный дом.

— Родители заметили ваш интерес к музыке?

— Мои родители не были музыкантами (мама Фавзия-апай — врач, папа Нашип-агай — инженер-строитель), однако любовь к музыке они пронесли через всю жизнь. Вот еще одна наша семейная история. Родители были еще студентами. Понятно, что жили небогато. Но на первую же зарплату папа купил...баян.

Вместо джинсов кларнет

Третья история связана уже со мной. Что привозили в советское время из-за границы? В основном, модную одежду, джинсы. А мне папа с мамой привезли красивый дорогой кларнет...

— Ваш курай, наверное, уступал этому благородному и изящному инструменту...

— Знаете, еще буквально четверть века назад к игре на курае вообще относились чуть ли не как к самой низшей ступени музыкального творчества. И даже среди музыкантов в ходу было такое, несколько обидное, высказывание — «От курая до оперы»...

Зато сейчас в Академии искусств, например, курай преподается как исполнительская дисциплина. Более того, современные популяризаторы курая стараются вводить этот инструмент в различные, даже самые сложные академические жанры. Приятно видеть, что курай берут сегодня в руки и молодые. Правда, они еще не успели понять, что мало научиться играть на курае, главное — вложить в него душу. И все же курай сегодня возвращается. И это прекрасно!

— Возвращается с каких времен?

— Мы говорим о последних десятилетиях прошлого века. Хотя, выступая перед своими земляками в Башкортостане, я иногда чувствовал, что инструмент этот они по-прежнему воспринимают как какой-то пережиток. Поэтому, как ни парадоксально, но мне гораздо комфортнее было выходить не у себя на родине, а на сцены других регионов и даже стран, где к кураю относятся как к некоей экзотике.

Когда он одевает смокинг

— А на каких площадках вам приходилось выступать?

— С нашим ансамблем «Курайсы» мы объездили чуть ли не половину России. Гордимся тем, что состоим в творческом союзе с оркестром «Виртуозы Москвы». Нас тепло принимали во многих престижных залах мира, в том числе в легендарном миланском театре «Ла Скала».

— И всегда выступали в национальных одеждах?

— Совсем не обязательно. Нужный дресс-код мы чувствуем по ситуации, которая иной раз может потребовать и выхода на сцену даже в смокингах. При этом репертуар тоже далеко не всегда ограничивается национальными мелодиями. На курай очень хорошо ложатся Бах, Равель, Моцарт...

А вообще курай — это один из признанных символов башкирского национального искусства. Вы знаете о том, что в Башкортостане кураю установлен даже памятник — на горе Тугажман в Баймакском районе. Не будем говорить о раскопках археологов, находящих на территории Башкирии древние инструменты, подобные кураю. Очевидно, что мои соплеменники во все времена играли на курае. Признанным кураистом был, например, Салават Юлаев. Можно вспомнить и такой исторический факт 200-летней давности, когда в Париж входили победители войны с Наполеоном. И входили они под незнакомые для французов звуки. Наш земляк, герой Отечественной войны 1812 года, Кахым-Туря, виртуозно извлекал их из своего серебряного курая, который был специально отлит для него на родине.

— Но вернемся к истокам. Кто учил вас игре на курае?

— Они не были профессиональными музыкантами, но это были талантливейшие люди. Например, в шестом классе к нам в школу пришел новый учитель труда Адигам Искужин. Бывший военный летчик самозабвенно изучал старинные народные песни и от почтенных аксакалов узнавал секреты игры на курае. Случайно он услышал, как на уроке я пробую превратить в курай обрезок пластмассового обруча. Услышал и спросил: хотел бы по-настоящему научиться играть?

С этого вопроса все и началось. Потом были средняя, специальная музыкальная школа и Уфимская государственная академия искусств имени Загира Исмагилова...

А в 1988-м, в 17 лет, я получил первую серьезную награду — Гран-при на Конкурсе имени Юмабая Исанбаева. С тех пор, как видите, не расстаюсь с кураем...

Звучала музыка и слезы капали

Что ждет от концертов знаменитого башкирского кураиста челябинский зритель?

Как-то известный русский этнограф С. Г. Рыбаков, говоря о курае, заметил: «Звуки этого инструмента — тихие, меланхолические и задушевные — достаточно хорошо воспроизводят мечтательность башкирских мелодий». Именно это, как говорят знатоки, особенно удается сделать Роберту Юлдашеву.

Но все же когда этот удивительный музыкант смог почувствовать и разгадать тайны древнего инструмента? Быть может, это случилось еще в то время, когда ребенком в деревне у бабушки и дедушки он пас стадо, слушая, затаив дыхание, пастушеские свирели? Или когда среди живописных башкирских лесов и полей мчался верхом на лошади? Быть может, именно тогда чарующие звуки природы впервые смогли успокоить растревоженную душу подростка. И много позже звуки эти, уже зарядившись силой древнего инструмента, будут залечивать душевные раны благодарных слушателей во всем мире.

Те, кто хоть однажды побывал на концерте Роберта Юлдашева, рассказывают, что видели слезы на глазах многих слушателей — не только чувствительных женщин, но и суровых мужчин. Такую проникновенную силу имели волшебные звуки его курая!