«Мой товарищ в смертельной агонии». Поэт-танкист Ион Деген свой первый Т-34 получал на Урале

29 Апреля 2016 Автор: Марат Гайнуллин Фото: Сергей Варшавчик
«Мой товарищ в смертельной агонии». Поэт-танкист Ион Деген свой первый Т-34 получал на Урале

Небольшой израильский город Гиватаим. В одном из домов на тихой, утопающей в зелени улице Мишмар живет Ион Лазаревич Деген. Человек-легенда. Выдающийся врач и ученый в области ортопедии и травматологии.

Во время Великой Отечественной — танкист-ас. А еще большой поэт. Русский, советский, израильский — это уже вторично. Но именно он вошел в историю как автор знаменитых строк «Мой товарищ в смертельной агонии», которые Евгений Евтушенко назвал «гениальными, ошеломляющими по жестокой силе правды»...

Не ищите пепла войны

…Очень крепкое для человека в 91 год рукопожатие. Ясные, живые глаза. Вдруг вспомнился шолоховский герой, у которого были «глаза, словно присыпанные пеплом…» А в этих глазах как будто и не было пепла войны. Но виден был живой огонек…

 — Вы из Челябинска? — обрадовался хозяин дома. — Был-был я у вас на Урале: танк получал в Нижнем Тагиле. В госпитале лежал, где-то южнее Златоуста…

После некоторой паузы воспоминания унесли его дальше во времени — туда, где 16-летний Ион уже через две недели после начала войны записался добровольцем в истребительный батальон. Состоял он из учеников девятых и десятых классов. При выходе из окружения Ион был ранен. В 17 — командир отделения разведки. Снова ранен. В 1944-м окончил Харьковское танковое училище, в 19 становится командиром танка, затем командиром танкового взвода, командиром танковой роты…

Сам Ион писал про себя же, молодого гвардии лейтенанта: «Мы чувствовали себя смертниками, и нам было глубоко плевать, где нас убьют — в танковой атаке в родной бригаде или в стрелковом бою штрафного батальона».

Не ищите, молодые, в глазах фронтовиков пепла войны…

Первый танк

В историю Великой Отечественной Ион Деген вошел как один из советских танковых асов. В составе 2-й Отдельной гвардейской танковой бригады экипаж Иона Дегена уничтожил 12 (!) немецких танков, в том числе один «тигр», восемь «пантер». В их боевой копилке четыре самоходки, среди которых был и грозный «фердинанд», и множество вражеских орудий, минометов и живой силы противника.
 
— Помню, свой первый танк, «тридцатьчетверку», я получил на Урале, в Нижнем Тагиле, — рассказывает Ион Лазаревич. — Т-34, вне всякого сомнения, был лучшим танком в мире! Лучшим, пока не появились «пантеры», «тигры»…

Шесть килограммов наград

К званию Героя Советского Союза командир танковой роты Ион Деген был представлен дважды. В январе 1945 года за успешную операцию в Восточной Пруссии боевого лейтенанта к высокой награде представлял сам командующий 3-м Белорусским фронтом генерал Черняховский. Но спустя буквально две недели генерал погиб. И Звезда Героя вновь обошла Дегена. Так что вместо Золотых Звезд оба раза он получал только ордена. Но и их хватило на то, чтобы поразить воображение тех, кто видел его при полном параде.

 — Евтушенко приезжал ко мне домой и лично взвешивал мой пиджак с наградами, — рассказывает Ион Лазаревич. — Но таковыми я считаю лишь те, что мне присвоили за боевые заслуги: орден Красного знамени, орден Отечественной войны 1-й степени, орден Отечественной войны 2-й степени, три ордена Войска Польского, медали «За оборону Кавказа», «За взятие Кенигсберга», «За оборону Киева»… Остальные — юбилейные, я считаю их «капустой». И ранений у меня всего-то было три. Остальные лечил наш полковой фельдшер Ванюшка Паньков…

Госпитали

Такого вот фронтовик о себе мнения! Между тем всякий раз, видя Дегена, полевые хирурги поражались стойкости молодого офицера: он мужественно переносил множественные ожоги и четыре ранения, от которых ему остались двадцать два (!) осколка. Ранение 21 января 1945 года оказалось роковым, после него он получил инвалидность.
 
— В последний раз, — вспоминает Ион Лазаревич, — спас меня (я тогда еще не знал, какое это медицинское светило!) Василий Чаклин, в то время он был главным ортопедом-травматологом Свердловского военного округа. По счастью, именно он приехал в Киров в госпиталь, где я был при смерти. Уже после войны, после защиты кандидатской диссертации, мы с ним познакомились ближе и стали большими друзьями. А мою докторскую диссертацию Василий Дмитриевич посчитал самым дорогим подарком к своему 80-летию.

Несостоявшаяся война
 
— Это было по глупости, — смеясь, вспоминает Ион Лазаревич. — В 1947 году с моим другом Мотей Тверским мы решили записаться добровольцами и отправиться воевать в Палестину. Написали заявления. Но потом вдруг резко испортились отношения СССР с Израилем, и я переживал на каждом собрании, досадуя, что мы с Мотей все же погорячились.

Уже много лет спустя Мотя меня спрашивал: «Ион, а зачем мы собирались идти воевать?» «Как же, — отвечаю, — за освобождение народов!» А он мне: «Так ведь освободительные войны были и в Греции, и в других странах! Так зачем нам нужна была Палестина?» Что я мог ответить? По глупости…

Традиции земских врачей

В 1951 году он с отличием окончил Черновицкий медицинский институт. В 1973-м стал доктором медицинских наук, работал ортопедом-травматологом в больницах Киева. В 1977 году репатриировался в Израиль, где четверть века не бросал профессию ортопеда.
 
— В чем секрет медицины Израиля? — задается вопросом Ион Лазаревич. — Это не только технологии, но и сами люди!

Профессия врача совершенно особая. Врачом считаю того, кто чувствует боль своего пациента. За последние 50 лет появились просто невероятные технологии в мировой медицине. Но за эти же 50 лет произошла девальвация в душах людей. Врачи стали думать больше о зарплате, чем о своих пациентах. В России и в Израиле еще живет много настоящих врачей — тех, кто учился у представителей замечательной волны русской интеллигенции, которые несли традиции российской (земской!) медицины. Это были в основном дворяне, изумительнейшие люди — бескорыстные и абсолютно преданные своему делу.

Именно такие учителя были и у меня в мединституте.

А медицина Израиля — да, это высочайший уровень! Например, операция по поводу катаракты сегодня стала здесь амбулаторной. И даже удаление желчного пузыря проводится без вскрытия брюшной полости.

Замечательно поставлена травматологическая служба. Хотя и в израильской медицине есть своя ущербность. У здешних врачей не может быть такого уникального опыта, как, например, у моих коллег в Киеве. Сегодняшний израильский врач никогда за всю жизнь не увидит столько сложнейших переломов, сколько нам приходилось встречать во время дежурства за одну киевскую зимнюю ночь…

Свинцовая палочка

Сразу после войны, когда поступил в мединститут, он сделал себе палочку: стальная труба, залитая свинцом, специально, чтобы разрабатывать руки. Они ведь тоже были ранены! Разработал специальные упражнения для рук и все-таки добился, чтобы это стали руки хирурга!
 
— Сегодня мне сделали специальную палочку из нержавейки, — показывает Ион Лазаревич. — И я продолжаю с ней упражняться. Что такое палочка? Это продолжение руки. Как с винтовкой: взял ее за штык и держишь на вытянутой руке…

За что ненавижу себя
 
— Однажды в начале осени 1944 года мы стояли в лесу. И вот мимо нас проезжает колонна «студебеккеров». Глядим, везут свиную тушенку. Я, как старый разведчик, на ходу придумал, как можно ловко похитить пару коробок. И только потом задумался: что же мы наделали… Представьте, вот приезжает этот шофер на место, там у него осматривают привезенное: ага, недостача 48 банок… Да за это очень даже легко могли расстрелять… Прошло уже с тех пор больше 70 лет, а мне ни на секунду не легче, так же стыдно и больно за себя…..

Мужественность и честность

В людях ценю более всего мужественность и честность. Мужчина должен быть именно таким — мужественным и честным. Вам, может быть, покажется странным, но военное мужество, по моему убеждению, не столь героическое, сколько мужество гражданское, его я ставлю выше!

Друг для меня — это моя жена Людмила, архитектор. С ней мы прожили 63 года. Это и есть мой самый настоящий друг!

«Мой товарищ в смертельной агонии»

Вот эти восемь строк Евгений Евтушенко и назвал «гениальными, ошеломляющими по жестокой силе правды»: «Что сделал стих Иона Дегена? // Разрезал он острее автогена // Все то, что называется войной…»

Написаны они были в морозные декабрьские дни 1944 года. В последний год войны и почти полвека после нее эти строчки старательно переписывались и передавались из уст в уста. Никто не знал имени автора, а потому молва приписала: «народные».

Ион Лазаревич набрал воздуха в грудь и прочитал их так, как они и были написаны им более 70 лет назад:
 
— Мой товарищ в смертельной агонии.
Не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей.
Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Нам еще наступать предстоит.

Долгие годы вместо «наступать» откуда-то все время бралось слово «воевать».

Семен Липкин мне сказал: «Надо написать «воевать предстоит». Я ему отвечаю: «Семен, это вы там у себя, в штабах, конечно же, «воевали». А мы кто? Мы простые солдаты. Позади нас линия обороны, впереди — линия огня. И нам во что бы то ни стало надо было ее преодолеть! А значит, наступать. Поэтому пусть так и останется: не хочу сегодня быть талантливее себя самого в 19 лет…

Гиватаим-Челябинск

Сегодня | 13:09
Двойник из «облака». Покорят ли разработки челябинских программистов Голливуд

Проект «Цифровой двойник» челябинских программистов в прошлом году произвел фурор в Токио на Международной выставке Steelie awards. Японцы были в восторге от виртуальной модели трубопрокатного производства, и запущенный в Поволжье пилотный IT-проект PL-Twin был признан одним из лучших.

Вчера | 14:52
Детсады взяли на заметку. Почему губернатор вынужден проверять бюджетные стройки

Глава региона Алексей Текслер отложил все дела и изменил рабочий график, чтобы неожиданно проинспектировать бюджетные стройки, которые возводятся в рамках национального проекта.

Сегодня | 12:17
Прокофьев в зале Прокофьева. В Челябинске впервые прошел концерт нового симфонического оркестра

Итак, свершилось! Город наконец-то услышал, как звучит наш симфонический оркестр! Оркестр, которого Челябинск был лишен ровно 63 года — с того момента, когда тот в полном составе перебрался из филармонии в открывшийся в 1956 году театр оперы и балета.

10.10.2019 | 17:04
Герой из девяностых. Сюжет для рассказов известный писатель брал из челябинских газет

Однажды Иван Бунин в беседе с Ириной Одоевцевой заметил, что писать нужно только о страшном или о прекрасном. Как хорошо ни изобразить скуку, все равно скучно читать. Когда читаешь тексты Романа Сенчина, думаешь про себя: «Этот парень, должно быть, выбрал для себя вариант «о страшном». Да и как не быть страшному, если пишет он о 90-х годах. Накануне известный российский писатель стал гостем «Южно-Уральской книжной ярмарки-2019».

Новости   
Спецпроекты