«Да, я чокнутая!» Что хотела сказать, улетая на Марс, магнитогорская актриса

Она маленькое чудо! Пишет и рассказывает, словно дышит. Актриса, режиссер, художник. А еще бунтарь, и при этом удивительно добрый, честный и на редкость ранимый человечек — Лена Кононенко. Улетая на Марс, она обратилась к землянам с маленькой речью: «Что делает вас счастливыми? Узнайте себя такими, какие вы есть на самом деле, примите это и полюбите. И не бейте живых существ. А я ненадолго…»

Пестовать свой идиотизм

— Этим летом в вашей жизни случилась «Веселая коза». Что там было?

— «Веселая коза» — это всероссийский конкурс театральных капустников в Нижнем Новгороде. Это чтобы понимать. Чтобы ощущать, это праздник. Там люди — шебутные, странные, случайные, старые знакомые и новые друзья. Там нас заселили в красоту, вкусно кормили, слушали, хвалили... Мне там понравилось!

— Что читали?

— Я рассказывала монолог про страшный сон актрисы, который написала еще в апреле этого года к областному конкурсу капустников «Чугунок». Это монолог, в котором я и коллеги мои — бездарные, у нас нет ансамбля. И вдруг является Станиславский и взрывает театр!

— За это и наградили?

— Точно не знаю. Но мне говорили, что я подняла тему, о которой все хотят сказать, но могут только матом. А у меня вроде получилось, и без всякой пошлости. Ну и смешно было, капустник же!

— Рассказывали, что режиссеры от вас без ума, готовы растащить по будущим фильмам, включить в главные героини еще не написанных пьес. Успех ошеломительный. Высший комплимент: «Да она чокнутая!» Этот эпитет подходит вам?

— Если вы лично знакомы с этими режиссерами, передайте им, что я жду приглашений. А успех этот пришел, когда я совсем его не ждала. Мне только хотелось хорошо сделать номер, чтобы не подвести Сережу Кабайло (председатель Нижегородского отделения СТД РФ, актер. — Прим. ред.), который позвал меня на «Козу», договорился, чтобы меня отпустили из Летней школы СТД, и оберегал меня во все время пребывания в Нижнем Новгороде.

«Чокнутая», по большому счету, да, это я. В моем деле норма — это недостаток. Но, к счастью, мне хватает ума подходить к хулиганству осознанно. Как сказал один прекрасный человек: «Нужно пестовать свой идиотизм, это называется «контролируемая глупость».

— Состояние героев ваших монологов близко вам? Вы растворяетесь в том мире, когда читаете Веру Полозкову, Алину Стародубцеву?

— Мне вообще свойственно растворяться в людях, которые меня чем-то греют. Сразу начинаю их изучать и исследовать. Но в материале, которых я у них беру для личного пользования, ищу себя. Сначала исследую, почему они так сказали, потом ищу у себя эти впечатления.

— Что вы испытываете при этом? Наркотический кайф? Желание своей эпатажностью еще сильнее поразить слушателей?

— Я испытываю освобождение. Когда материал попадает в меня, хочется поделиться. Поделиться и материалом, и своим видением этого материала. И мне нравится управлять залом. Особенно, когда вижу зрителя.

Только не ори!

— Какой вы себя помните в детстве?

— Маленькой, зажатой, но отчаянной.

— В школе дрались?

— Нет. Один раз разнимала подругу с неподругой. Чувствовала неловкость, думала о том, что сейчас глупо выгляжу при всех одноклассниках. Но разнимала как могла. Надо было спасать.

— Самые сильные впечатления детства?

— Расскажу одну историю. Мы с братом на улице нашли лыжу. И у нас был зеленый теннисный мячик. Мы решили играть в гольф. Первым бить лыжей по мячу я попросила брата, хотела посмотреть, как далеко он закинет, чтоб самой закинуть дальше. Брат не попал по мячику. Он со всего размаху ударил лыжей мне по лбу. Я села, схватилась за лоб, ладонь начала отдаляться — шишка вылезла мгновенно, как в мультфильме «Том и Джерри». Брат испугался. Я говорю: «Только не ори»! Убираю руку со лба. У него открывается рот…

— Совершенный вами поступок, за который до сих пор стыдно?

— Таких поступков нет. Хотя они, безусловно, были. Но я за все себя оправдала. Я не хочу испытывать чувство стыда, вины и жалеть о том, что было. Ведь и сейчас этого хватает, а впереди еще целая жизнь! Если такое случается, объясняю себе, что в тот момент я просто хотела быть счастливой. Защищаю себя этим.



Мы не производим чайники и сосиски

— Как случилось, что стали актрисой?

— Это не «случилось». Не было «вдруг». Я всегда знала, что так будет. Другого не хотела. Даже боялась, что не буду этим заниматься по какой-то причине.

— Есть вещи, которым нельзя научить актера?

— Научить нельзя, можно научиться. А вообще, я думаю, нельзя научить желанию. Желанию удивлять, делиться. Оно или есть, или — уходи.

— Роли в театре, которые вам наиболее близки.

— У меня есть моноспектакль «Марина Цветаева. Мои дикости и тихости». Это самостоятельная работа, вошедшая в репертуар. Там я — я. Я в разных предлагаемых обстоятельствах. Это для меня свобода и радость. Так лучше всего, когда про себя…

— На вашей страничке прочитал: «...мы не производим чайники, сосиски, обои. Наше производство другого рода – производство впечатления...» Какое именно?

— Какое впечатление я произвожу, надо спрашивать у зрителя. Но они не всегда слышат то, что я хочу сказать. Ведь у каждого свое кино, каждый видит то, что в нем уже есть. А вообще, это про результат.

Есть люди, которые производят вещи, а есть те, которые производят то, что руками не потрогать. Но это «невидимое» так же необходимо, как сосиски и чайники.

— В другом месте читаю: «Здравствуйте, Нижний Новгород! Странно приезжать в другой город не на «Аквариум»… Так любите БГ? Это тихое помешательство? Болезнь? Или потребность?

— БГ — это радость, на которую откликается мое сердце. Это возвращение души на родину. С ним все становится на свои места. И не болезнь это, а как раз микстура для выздоровления. Зимой 2017-го я случайно попала на концерт «Аквариума» в первый раз, до этого знала всего пару-тройку песен.
И эта «радость» случилась вовремя. Борис Борисыч вообще всегда случается вовремя. И заставляет сиять мой курятник.

Зазвездилась я, Катюха…

— Опять в сетях. 26 мая ролик под гитару возле газовой плиты. Строчки с вашей странички «ВКонтакте»: «Конкурс прошел. Прошел мимо. Почитала на славу. Ничего не выиграла. Сколько людей за меня голосовало. Зазвездилась я, Катюха, точно зазвездилась...» Вы действительно тогда сильно расстроились?

— Это к вопросу об ожиданиях. Я себе придумала, что выиграю. И очень в это поверила. А потом не выиграла. И да, расстроилась. Зачем нужно было победить там? Я хотела, чтоб думали: вот, мол, из какого-то там Магнитогорска, а вот лучше всех...

— Зачем вам понадобилось создавать театральную студию «Свет»? Разве сцена не может исчерпать актера как личность?

— Тогда мне нужна была вторая работа и свои люди, своя банда. Мне нравится сделать что-то с человеком, чтобы он смог то, чего не мог раньше. Нравится разгадывать его, искать ходы, провоцировать. Здесь как личность раскрываю еще одну свою сторону. Становлюсь больше. И еще, работая с ребятами, я начала немножко понимать режиссеров, понимать, как важно услышать, что от тебя хотят.

— Не поэтому ли часто обращаетесь к живописи? Вы же не профессиональный художник?

— Да, я художник-любитель. Любитель от слова «любить». Я это делаю не за деньги, безответственно, без правил. И радуюсь, когда получается то, на что мне самой приятно смотреть.

В этом есть и другое хорошее: пока рисуешь, много размышляешь. Это как медитация. И мне хорошо от процесса!

А почему так: то театр, то живопись, то литература? В этом я еще не разобралась. Разберусь — дам знать.

А у кошки насморк

— В ваших картинах отражается ваше обычное состояние или полет фантазии, накал страстей?

— Я сначала рисую то, что выходит само, то, что срывается и рождается. Изначально у меня нет в голове готовой картины. Вот глаз, от него лестница — так захотелось… А на лестнице вдруг кошка, а у кошки насморк. А потом смотрю на готовую картину и разгадываю: что же это значит, почему так? И нахожу в готовых картинах иллюстрации событий, которые у меня сейчас происходят в жизни.

— Есть то, в чем боитесь признаться самым близким? Даже себе.

— Есть. Себе признаться легче. С собой часто беседую и признаюсь, разбираюсь. Это необходимо, чтобы честно жить. По-другому не могу. Это не хвастовство и не громкие слова. Это организм такой, который не может по-другому. Себе признаюсь, а вот близким не всегда. Боюсь, что не поймут. Берегу их.

— Прибегая к Станиславскому... Актер (вы же художник, человек, девушка) в предлагаемых обстоятельствах. Представьте, что перед полетом на Марс (может быть, навсегда) вам дали возможность со сцены обратиться ко всем зрителям (в их лице к своим близким, друзьям, а также к еще несостоявшимся потомкам) с очень маленькой речью. Что бы вы сказали?

— «Близкие, друзья, а также еще не состоявшиеся потомки! Я улетаю на Марс, и мне дали возможность обратиться к вам с речью, но короткой. Обращайте внимание на то, что делает вас счастливыми. Обязательно узнайте себя такими, какие вы есть на самом деле, примите это и полюбите. В каждом из вас — Бог, он не даст вам пропасть зря. И не бейте живых существ. А я ненадолго. Лена Кононенко».