Жизнь копейского педагога возродилась под дулом немецкого автомата

Досье «ЮП»

Анатолий Сергеевич Бароненко. Доктор педагогических наук, член-корреспондент Международной академии общественных наук, почетный гражданин Копейска, награжден медалью Ушинского. В педагогике 57 лет, директорский стаж — 51 год, из которых 43 года — директор школы № 1 г. Копейска. Более ста научных публикаций. Сфера научных интересов — вопросы логики и методологии социальных и педагогических исследований. Его сегодняшние ученики — победители областных и всероссийских олимпиад. Его вчерашние ученики — известные в стране педагоги, ученые и просто хорошие люди. Правильные люди.


Жизнь за бутыль самогона

— Вы же не челябинец?

— Нет. Родом я из Киева, где родился через восемь дней после начала войны, под бомбежку. Меня эвакуировали на Кубань, к родственникам матери, где был в оккупации.

Получилось так, что немцы заняли хату, в которой мы жили, и расположились на ночлег. А я ору все время, голодный ведь! Спать им мешаю. И вот один немец среди ночи встал, передернул затвор. И в тот же момент моя тетка (очень смелая была!) не растерялась, меня собой прикрыла и сразу немцу раз — в руки бутыль самогона! После этого они моего крика уже не слышали. Таким образом, моя жизнь стоит бутыль самогона.

Отец работал в наркомате внутренних дел Украины, где был комсоргом. Но он просился в действующую армию и попал под Москву, в самый котел, был тяжело ранен. Солдаты его несли, потом бросили, чтобы легче было бежать. После этого попал в плен. Лишь встав на ноги, из плена бежал. Попал к своим, и к нему тут же пристали с вопросами: «Как же тебе удалось бежать? Жить хочешь? Кровью смывай предательство!» И в дисциплинарный батальон. Офицерские звания пришлось восстанавливать заново. Закончил войну начальником штаба батальона, имел три ордена, медали «За оборону Киева» и «За взятие Кенигсберга».

…И булочка во сне

— После войны отца перевели служить в Челябинск, — продолжает Анатолий Сергеевич. — Поступил он в пединститут на исторический. А я все время болел, врачи говорили, что у меня слабые легкие, поэтому и в школу не ходил. Сидя дома, просил отца, который готовился к экзаменам: читай вслух! И он читал про все битвы: и на Куликовом поле, и на Косовом поле. Так с первого класса я увлекся историей и уже через несколько лет знал предмет не хуже, а в чем-то даже и лучше учителей.

Детство прошло в самом центре Челябинска, в крохотной комнатенке дома армейского начсостава на Воровского, 2. Учился в начальной школе № 5, напротив нынешнего кинотеатра «Киномакс-Урал».

Помню, что мы постоянно были голодные, я все время мечтал поесть булочку с сыром, которую видел в витрине буфета. Она даже во сне снилась. Но денег на такую роскошь у родителей не было. А стихией нашей был футбол. Я стоял на воротах. Вместо мяча оборачивали тряпкой камень. И вот камни эти я, еще второклассник, мужественно ловил после ударов старших ребят.

Отца сразу после окончания института в 1951 году направили в Копейск директором школы № 12. Через десять лет он возглавил школу № 44, которая после его смерти в 1986 году стала носить его имя. Забегая вперед, скажу, что около 20 лет в Копейске было два директора школы с фамилией Бароненко. Так мы стали жителями шахтерского города. Мама была тоже педагог, преподавала биологию. Первые несколько лет после приезда в Копейск наша семья жила в здании школы, поскольку комнат, даже в бараках, в городе не хватало. Отец поступил мудро, переведя меня учиться в другую школу (а то, не дай бог, учителя стали бы делать поблажки директорскому сыну).

После школы пошел по стопам отца, поступая в пединститут на историю. Но в первый год не прошел по конкурсу (19 человек на место). Однако не сдался. Ранним утром поднимался, садился за учебники, выучу — иду сдавать. А потом шел на работу слесарить. И так экстерном за два с половиной года окончил весь курс института.

Где те прорабы перестройки?

— Анатолий Сергеевич, рассказывают, что на Всесоюзном съезде работников образования в 1988 году произошел скандал с вашим участием?

— Да, я был делегатом того исторического съезда. Мне удалось тогда получить слово, и в 20-минутном выступлении я заявил, что та перестройка, которая происходит в стране, к добру не приведет. Вы представляете, как такое можно было сказать в присутствии членов политбюро? Какой разразился вой: «Что это за чудовище в каком-то Копейске нашлось? Все прорабы перестройки, а он нет?»

И вот я теперь смотрю: где эти прорабы перестройки, где сама перестройка и где страна?

После этого был выдвинут 18 организациями в народные депутаты СССР. Но выборы не выиграл, потому что соперники были из Кургана и Магнитогорска, где избирателей больше, чем в Копейске. Зато через год выиграл выборы в народные депутаты РФ. Был членом комитета Верховного совета по науке и образованию. Стал участником съезда народных депутатов в 1993 году, голосовал за отрешение Ельцина от должности.

Не быть флюгером

— Зачем школьному учителю заниматься наукой?

— У меня всегда была жажда познания. Кандидатская и докторская были посвящены содержанию и методике философского и исторического образования в старших классах средней школы. Почему именно такая тема? В 80-х годах никто толком не знал, чему надо учить учителям истории. А они всегда превращаются в флюгеры, меняясь в зависимости от передовой статьи в газете. Я же все время говорил так, как есть на самом деле. За что однажды чуть не поплатился партбилетом. Но зато краснеть перед учениками мне никогда не приходилось.

— Каким должен быть современный учитель?

— Прежде всего он должен хорошо знать проблемы своей науки. К сожалению, большинство учителей читают только методические журналы — о преподавании в школе физики, истории... А спроси его, что такое, например, теория струн, которая определяет современную физическую картину мира, вряд ли он скажет.

К сожалению, мы, как обезьяны, иногда перенимаем все западные методы, разрушая свою систему, которая была лучшей в мире. Да, она была бедная в материальном плане, кроме доски и мела ничего не было. Но мы делали акцент на теории. Мои ученики, будучи студентами «Бауманки», ездили в Америку на стажировку и убедились, насколько они знают больше, чем американские студенты!

— Вы говорите о компетентностном подходе в педагогике?

— Именно! Как американцы ориентируют ребенка на то, что ему пригодится в жизни? Хочешь быть сварщиком? Вот тебе четкий набор умений и навыков, и с тебя хватит! Дураками легче управлять в стране! И этот компетентностный подход, который пронизывает федеральные стандарты, является ярым врагом фундаментального образования, в чем и была сила нашей системы.

Помните недавние события, которые потрясли страну? Поножовщина в школах Улан-Удэ, в Перми, а особенно — выступления учащихся Нового Уренгоя в бундестаге, том бывшем рейхстаге, с трибуны которого выступал Гитлер. Но меня все это нисколько не удивило. Это был гнойный нарыв, который давно зрел. И его просто прорвало.
Напомню, что еще во времена Ельцина было негласное указание: школы не должны заниматься воспитательной работой, они должны только учить. А школы, собственно, и не знали, на чем воспитывать. Комсомольские организации закрыли, пионерские, октябрятские отбросили в сторону. Пусть, дескать, воспитывают родители.

Патриот — ругательное слово?

— А как же наш патриотизм?

— В том-то и дело! Слово «патриот» у нас стало чуть ли не ругательным. Воспитывать, мол, надо космополитов. В результате в педагогике идет подспудная борьба, окрашенная в философские и политические тона, на тему, как надо воспитывать молодежь. При этом не определена сама стратегия: КОГО мы должны воспитывать?

Еще с 90-х годов существует точка зрения: мы должны воспитывать индивидуалистов. Для таких либералов настольной должна стать книга Макса Вебера «Протестантская этика и дух капитализма». Вот уж где пропагандируется воспитание ярых индивидуалистов — вплоть до эгоизма!

— То есть коллективистов воспитывать вы не должны?

— Нас призывают к этому! Потому что, как утверждается, коллективизм — это дорога к рабству, тоталитаризму. В рыночном обществе эффективно может действовать только индивидуалист. Любой коллективизм мешает развитию рынка. Между тем все наши министерские документы по воспитательной работе прямо об этом не говорят, но в завуалированной форме это преподносится. Идет абсолютизация личностно ориентированного подхода. И выходит, что самое ценное — это жизнь конкретного человека и ничего ценнее нет! Представьте, если бы так рассуждали люди в 1941 году? Кто бы за Родину стал жизнь отдавать?

И самое страшное, что вся эта политика воспитания индивидуалистов остается и сегодня. И воспитываем мы безнравственных людей. А безнравственный человек патриотом быть не может!

Я бы хотел посмотреть в лицо тому человеку, который изобрел термин «образовательные услуги». Для России это не подходит. Там, где начинаются услуги, там, где проблемы школы должны находиться под приоритетом рынка, там нет педагогики! Там есть бизнес с его волчьими законами.

Знания в нашей стране всегда были чем-то великим и почитаемым. А с образовательными услугами учитель превращается в лакея.

— Против чего современная педагогика бессильна?

— Против бюрократизма. Это страшный бич!

Мы часто говорим, что делать и как делать. Но не это главное. Художника Клода Моне как-то спросили: «Что важнее?» «Важнее — кто!» — ответил импрессионист. Поэтому то, что может получиться у моего московского коллеги Евгения Ямбурга, может не получиться у другого педагога. Через меня прошли десятки диссертационных работ по педагогике. И главным их недостатком знаете что было? То, что ни в одной из них не указано, кто это будет осуществлять. А вообще в педагогике абсолютных истин не бывает, есть только одна: надо учить! И учить надо хо-ро-шо!

Редакция «ЮП» благодарит ЮУрГГПУ за помощь в организации материала